Золото рейха - Илья Бушмин

Рябко думал, что сказать, но в конец запутался и отвернулся, что-то бормоча.

— Так что насчет химика?

— Тот чувак в гидрокостюме нырял к лодке — согласился, подумав, Ильин. — Она ушла на дно и застряла на камнях, а потом упала, когда он потревожил ее, пытаясь забраться внутрь, и придавила его. Того ныряльщика из объединения Г…

— Соединения К.

— …Того немецкого ныряльщика интересовала именно лодка. А на лодке кроме этих ящиков с бутылками ничего и не было, по-моему. Значит, он погиб ради этих бутылок. Нам нужно узнать, что в них.

На том и порешили. Подойдя к побережью на малом ходу, Ильин начал маневрировать, чтобы пришвартоваться правым бортом к причалу. Рябко спрыгнул на пирс, затягивая швартовочные тросы на кнехте. Ольга сошла на дощатый настил, напоследок пообещав:

— Как только что-нибудь узнаю, сразу сообщу.

— Вот прям в нетерпении, — проворчал Рябко.

Бутыль у Ольги была в руках. Для верности она завернула емкость в старый свитер Ильина, которую тот нашел в рундуке. Помахав ручкой на прощанье, Ольга удалилась. Рябко дождался, когда силуэт девушки полностью исчезнет в темноте набережной, и повернулся к напарнику:

— Ты ей точно доверяешь?

— Почему бы и нет?

— Если забыть о том, что вы спите?

— Никак не можешь успокоиться, да?

— Она слишком много знает. Для того, кто вроде бы ничего знать не должен.

— Не все же такие тупые, как… — поймав подозрительный взгляд Рябко, который догадался, чем закончится выпад, Ильин подумал и сказал: — …Чайки.

— Чайки?

— Ну, птицы. Тупые, говорят.

— Ясно-понятно. Ладно, Санек, давай. Вернусь где-нибудь в час или два.

С изумлением Ильин вытаращился на Рябко, который с невозмутимым видом натянул футболку и устремился прочь с катера.

— И куда ты намылился? К Насте, угадал? Твою же мать, Денис…!

— Кто бы говорил, — огрызнулся Рябко и запищал тонким голосом, пародируя Ольгу: «Саш, помажь мне спинку. Саша, я вся горю».

Ильин вздохнул.

— Ладно, хрен с тобой. Ты собираешься с ее отцом пересекаться?

— Я что, на самоубийцу похож? У него бицуха толще моей ляжки.

Оставшись один на катере, Ильин занялся собственной безопасностью. Запер дверцу на бортике, забрал все ключи с поста за пультом управления, зарядил гарпун и спрятал его за дверцей в гальюн — та располагалась в полуметре от входа в каюту, и одного короткого движения было достаточно, чтобы вооружиться и дать отпор возможным непрошенным гостям.

Покончив с мерами предосторожности, Ильин успокоился, взгромоздился на матрац в каюте, включил настольную лампу и повернул ее к спальному месту, после чего взялся за планшет. Он решил поискать любую информацию, которая могла быть в рунете, про боевых пловцов третьего вермахта. А если повезет — и про таинственные ящики.

Снаружи раздался топот. Ильин почувствовал, как в нем закипает раздражение на несобранного Рябко, который наверняка забыл что-то и потому вернулся — а в итоге не дает нормально провести время ни себе, ни другим.

— Ну что еще? — зарычал Ильин, спрыгивая с матраца и шагая к дверце — Забыл надеть парадно-выходные красные труселя или…?

Он замер на полуслове, потому что, открыв дверцу, увидел два черных силуэта. По спине пробежал холод.

— А вы кто такие? — бросил Ильин, машинальная дергая рукой в сторону гальюна, где своего звездного часа ждал гарпун.

Но дотянуться не успел, потому что в ту же секунду острые иголки электродов со свистом прошили ночной воздух и неистовыми грызунами впились ему в щеку. По тонким проводкам, тянувшимся к электродам от выпустившего их прибора, с треском заскакало электричество, и мощный разряд тока сотряс Ильина.

Чувствуя, как его колотит в бешеных конвульсиях, грозясь вытрясти всю душу, Ильин отлетел назад. Врезался спиной в переборку. Спину пронзила адская боль… А потом сознание провалилось во тьму, и исчезло все.