Трам-парам, шерше ля фам - Наталья Александрова

– А с того, – ответила Слезкина, которая, как обычно, все знала, – с того, что эта Синелобова – родная теща одного о-очень важного человека! – Она подняла глаза к потолку, давая понять, на каких недосягаемых высотах обитает зять Марии Сергеевны. – Она зятю же нажаловалась, а тот позвонил полковнику и устроил выволочку. Так что, Виктор Степанович, если не хочешь неприятностей на свою голову, доставь этого бомжа как можно скорее!

– Понятно, – протянул Виктор Степанович и в самом скверном настроении направился к себе.

Настроение было скверным, потому что вместо расследования серьезных преступлений сейчас нужно было нестись по приказу начальства и заниматься бессмысленным делом.

В кабинете Поползнева сидел молодой сотрудник Вася Пузырьков.

Вася недавно окончил юридическую академию и жаждал окунуться в работу. Он мечтал о погонях, перестрелках, головоломных расследованиях, ночных засадах и задержании особо опасных преступников, но ему подсовывали только оформление бесчисленных протоколов, отчетов и прочих бумаг плюс профилактическую работу с местными алкоголиками.

– Виктор Степанович! – выпалил Вася и вскочил. – У вас какая-то операция запланирована?

Поползнев сообразил, что самое время переложить на широкие Васины плечи неприятное поручение.

– Ага, операция! – оживился он. – Опасного преступника надо брать! Но у меня, понимаешь, другое важное дело нарисовалось. Может, ты сам этого преступника возьмешь и доставишь сюда?

– Опасного преступника? – Васины глаза загорелись. – А он просто опасный или особо опасный?

– Это еще предстоит установить в ходе следствия.

– Я готов! – счастливо выпалил Вася. – Куда ехать?

– В садоводство «Перешеек психиатрический». По дороге подхватишь участкового Килькина, он тебе поможет найти этого преступника и провести задержание. Задержишь – немедленно доставляй сюда.

– Слушаюсь! – выпалил Вася и бросился к дверям.

В дверях он задержался, повернулся к Виктору Степановичу и спросил с надеждой:

– А если со мной что-то случится, меня наградят… посмертно?

– Непременно! – успокоил его Поползнев. – Только смотри: одна нога здесь, а другая там!

Едва за Васей захлопнулась дверь, Поползнев сосредоточился на главном – деле серийного убийцы.

В деле не было никаких зацепок и никаких улик, если не считать пластмассовую пуговицу, найденную у очередной жертвы.

Поползнев достал пуговицу из пакетика и уставился на нее.

Н-да, пуговица совершенно не вписывалась в картину преступления. Она была оторвана от старушечьего пальто или от старого халата. Нет, что-то здесь не то.

Виктор Степанович отложил пуговицу и принялся рисовать на бумаге квадраты и стрелки. Он видел, что так делают детективы в кино, и надеялся, что это поможет привести в порядок мысли и ухватиться за какую-то зацепку, которая приведет к убийце.

Не помогало.

Он встал и принялся ходить взад-вперед по кабинету.

Время шло, а мысли не появлялись.

Вдруг в коридоре раздался шум, послышались приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и в кабинет влетел сияющий Вася Пузырьков, волоча за собой упирающегося бомжа в наручниках. Бомж был косматый, давно не мытый. В комнате сразу стало нечем дышать.

– Вот, – радостно выпалил Вася, – особо опасный преступник доставлен! Сопротивления при задержании не оказал!

– Это хорошо.

Поползнев открыл форточку и подошел к бомжу. Тот трясся, моргал и бормотал что-то невнятное.

– Молодец, Пузырьков! – Василий Степанович свободной рукой похлопал Васю по плечу. В другой руке он держал злополучную пуговицу.

В дверях кабинета появился местный остряк Метелкин:

– Что, мужики, говорят, вы какого-то особо опасного взяли?

– Так точно! – радостно подтвердил Пузырьков, не замечая насмешки.

– Вижу, – солидно кивнул Метелкин, – точнее, чую. Действительно, особо опасный, и главный его поражающий фактор – это запах.

Пузырьков наконец почувствовал издевку. Он хотел даже что-то ответить, но вдруг замер и уставился в пространство широко открытыми голубыми глазами.

– Что это у вас, Виктор Степанович? – проговорил он наконец севшим от волнения голосом.

– Где? – Поползнев проследил за Васиным взглядом и понял, что тот смотрит на пуговицу. – Ах это! Это улика, Вася. Пуговица с места преступления.

– Так ведь это… – Вася снова от волнения онемел и перевел взгляд на хламиду бомжа.

Василий Степанович тоже вгляделся в это бесформенное одеяние, застегнутое на две серые пуговицы. Третьей пуговицы не было, на ее месте болталась нитка.

Сама пуговица была в руке Поползнева.

Да, эта пуговица была как две капли воды похожа на те, с хламиды бомжа.

– Так ведь это… – повторил Вася и сияющими глазами уставился на капитана. – Значит, вы… мы задержали того самого серийного убийцу?

– Ничего это не значит, – помрачнел Поползнев.

Метелкин незаметно исчез.

– Как же не значит? – беспокойно забормотал Вася. – Вот пуговица с места преступления, она совпадает…

– Не торопись с выводами. – Виктор Степанович попытался урезонить новичка.

– Я не тороплюсь, – бормотал Вася, – но это же улика. Надо провести экспертизу…

Тут на столе Поползнева снова зазвонил телефон.

На этот раз голос начальства был куда более приветливым.

– Ко мне, Поползнев! – приказал полковник.

Да, теперь он смотрел почти дружески.

– Вот, Поползнев, – он кивнул капитану на стул, – видишь, что бывает, если в точности выполнять распоряжения начальства, конкретно мои?

– А? – не понял капитан. – Я выполняю…

– Не всегда! – Полковник погрозил пальцем, но без суровости. – Не всегда выполняешь, Поползнев. А ведь начальство, оно зря ничего не делает. Вот я тебе приказал доставить из садоводства этого урода, и что обнаружилось?

– Что?

– Не скромничай, Поползнев! – Полковник снова погрозил пальцем. – Мы с тобой оба знаем что. Обнаружилось, что мы с тобой совместными усилиями раскрыли дело серийного убийцы. А это, Поползнев, не кот начхал, это на государственную награду тянет! В смысле мне на награду, а тебе, возможно, достанется премия в размере месячного оклада. Или благодарность в приказе.

– Как? – Виктор Степанович удивленно заморгал.

– Что ты, Поползнев, заладил, как попугай, «что» да «как»! Не знаешь, какие бывают премии?

– Вообще-то забыл, – согласился Виктор Степанович. – Но я спрашиваю насчет дела серийного убийцы. Разве оно раскрыто?