Рубины для пяти сестер - Марина Болдова

Леон прислушался.

– Семья Печенкиных была одной из самых уважаемых в городе. Афанасий Михайлович очень любил свою жену Анну и их дочерей. Этот портрет он подарил ей в день рождения младшей дочери Елены. К сожалению, никаких документов, касающихся этой семьи, не найдено. Во время революции этот особняк был занят новым правительством, а имение в Беляевке, где писался портрет, сожжено. Существует легенда, что украшения, которые вы видите на Анне Печенкиной, должны послужить ключом к получению наследства.

– Простите, а существует завещание? – Леон не смог сдержать любопытства.

– Конечно, теоретически оно должно быть. Но, повторяю, подлинных документов семьи Печенкиных в музее и архивах города нет.

«Вот оно, спасение. Не об этом ли рассказывал мне старый Кац? А ведь портфель с его бумажками до сих пор лежит на антресолях! Но как браслет попал к матери? Она как-то сказала, что ей подарил его отец, то есть украшение принадлежит ему. Слава богу, мать жива. Она должна помнить, откуда у отца взялся этот браслет!» – Леон вышел из музея и оглянулся. Его машина, которую Дохлый забрал у него еще на прошлой неделе, стояла у входа. «Издевается, урод, нарочно демонстрирует слежку. Ну ничего, недолго осталось». – Леон улыбнулся сидящему на водительском месте парнишке и, больше не чувствуя холода, бодро зашагал в сторону городской больницы.

* * *

– Мама, как ты сегодня? – Леон поправил сползший с худого плеча халат.

– Хорошо, сынок, меня отпустят домой на выходные, доктор разрешил. Как ты там без меня? Люба за тобой присматривает?

Обычно Леона до зубовного скрежета раздражали эти разговоры. Мать по-прежнему считала его маленьким мальчиком, не способным приготовить себе еду и погладить рубашку.

С Любой они расстались после истории с Антипкиной. Любовница, чувствуя себя в какой-то степени виновной, постепенно сокращала количество свиданий под разными предлогами, а потом и вовсе со словами «прости, милый» предложила мирно разойтись. Он с облегчением согласился – бросить женщину первым ему не позволяло воспитание.

– Да все в порядке, мам. Что ты всегда так волнуешься? Расскажи-ка мне лучше, откуда у тебя взялся старинный браслет, что лежит в твоей шкатулке? Он что, принадлежал бабушке? Или тебе его подарил отец?

Мать отчего-то покраснела и стала нервно перебирать поясок халата.

– Да, Леон. Браслет – наследство твоего отца. Ты знаешь, в каком времени нам довелось жить! Люди скрывали свое происхождение, боялись за себя и за своих родных. Я думаю, твой отец на мне женился лишь потому, что я была из простой семьи. Он меня никогда не любил. И я это знала. Этот браслет он подарил мне на свадьбу. Имя его матери – Антонина Печенкина. Училась она во Франции, там и встретила отца своего будущего ребенка. Так что ты немного француз.

– Так отец родился во Франции?

– Нет, здесь, в Оренбурге. Михаила, или как по метрике – Мишеля, усыновила акушерка, принимавшая роды у его матери. В семнадцатом году Антонина приехала на похороны своего отца в Беляевку. Она тогда уже была беременна. Видимо, когда беременность стала заметна, она решила вернуться во Францию, но не успела. В стране в то время был бардак и разруха. У нее начались роды. Ее положили в городскую больницу, там и родился твой отец. Для семимесячного ребенка он был на редкость крупным и здоровым. А вот Антонина так и не оправилась от преждевременных родов. Она умерла через день, назвав сына Мишель, наверное, чтобы хоть как-то об отце-французе напомнить. Документы при ней были: метрика о рождении и диплом об окончании университета в Гренобле. Из ценностей – один этот браслет. Тетя Надя, та акушерка, что принимала роды у Антонины, была соседкой по квартире моих родителей. Когда она принесла домой грудного младенца, мой отец, а он работал в милиции, помог ей оформить ребенка на себя. Он сразу понял по фамилии Антонины, чей это внук, семью Печенкиных знали в городе все, и они решили, что лучше для мальчика будет, если тот станет просто Михаилом Сергеевичем Сергеевым. Позже мой отец пытался найти кого-нибудь из семьи Антонины, но их особняк в городе был занят новыми властями. Он даже ездил в Беляевку, но нашел там лишь пепелище. Я родилась, когда Мише исполнилось десять лет. Мне кажется, что любила его всегда, сколько себя помню. В сорок первом его и моего отца в один день призвали на фронт. Мы остались в квартире втроем: я, мама и тетя Надя. В сорок втором пришла похоронка на отца, а через год умерла мама. Мы остались вдвоем с тетей Надей дожидаться Мишу. Он вернулся с войны в сорок пятом, цел и невредим. Поступил в институт и пошел работать на завод. По окончании школы мы с подругой решили поступать в педагогический в Куйбышеве. Из писем тети Нади я узнала, что Михаил женился и привел молодую жену к нам в дом. Поселились они в моей комнате. Конечно, приезжать домой на каникулы я не могла. И все-таки на распределении я выбрала Оренбург. Первым делом пришла в родной дом. Не знаю, поймешь ли ты, но твой отец и его мать были единственными родными людьми, к которым я могла пойти. То, что увидела, открыв дверь, было ужасно. Тетя Надя лежала в кровати, до подбородка укрытая одеялом. Запах в квартире стоял одуряющий. Первым делом я бросилась открывать окна. Тетя Надя могла говорить, но тело ее было неподвижно. Годом раньше она упала со стремянки и повредила позвоночник. Жена Михаила не выдержала и ушла, а потом и подала на развод, а также на размен квартиры. И теперь Миша разрывался между больной матерью и работой. Конечно же, я стала ухаживать за тетей Надей. Нагрузка в школе была небольшая, и я все свободное время проводила с ней. В один прекрасный момент нам пришлось уезжать из этой квартиры. Так мы оказались в коммуналке.

Леон слушал мать и думал, как же мало о ней знает. Его никогда не интересовало ее детство и молодость. Он всегда считал, что у таких скучных родителей не может быть интересного прошлого. Отец, хоть и был на фронте, закончил войну в звании сержанта и в боях особенно не отличился. А в их классе учился сын Героя Советского Союза и дети орденоносцев. Леону гордиться было некем.

– Мама, а как ты узнала, кто настоящая мать отца?

– Тетя Надя рассказала об этом мне, когда твой отец решил, что мы должны пожениться. А Михаил знал уже давно. Тогда же они и подарили мне браслет, единственное папино наследство. И показали старые документы. Само собой, обсуждать с посторонними такие вещи было не принято. Твой отец до самой смерти был благодарен своей приемной матери за то, что все сохранила, несмотря на голодные и сложные годы.

– А он никогда не пытался найти кого-нибудь из родственников своей матери?

– Конечно, пытался, он даже ездил в Беляевку, расспрашивал там местных. Но никто не знал, куда делись остальные сестры Антонины.

– Почему же вы мне никогда ничего не рассказывали?

– Время такое было. Это сейчас модно родственников именитых иметь. А тогда чем проще твое происхождение, тем легче было в жизни пробиться. Думаешь, стал бы твой отец начальником цеха, если бы его фамилия была Печенкин?

– А про французского папочку ничего не известно?