Сова плавает баттерфляем - Мария Тович

Тёма, надрываясь, кричит. Мальчики часто мучаются животиком в первые месяцы жизни. Массаж, укропная вода почти не действуют на него. Я прижимаю сына к груди, кружу по комнате, мягко пружиня, но мой безумный танец тоже не помогает его успокоить.

Говорят, колики надо просто переждать. Потом пережить зубы, потом садик, потом школу, а к университету, может быть, отпустит, но это не точно.

Стас смотрит футбол.

– Выйди с ним в другую комнату.

– Я думала, ты поможешь.

– Как? Буду скакать рядом? Убери его. Не слышно ничего.

Наконец Тёма засыпает, его тельце обмякает на моих руках, и я перекладываю его в кроватку.

Прихожу в гостиную, когда команды уходят на перерыв.

– Мог бы и успокоить его, – у меня прорывается обида.

– Как? – недовольно рявкает он, не поворачивая головы. – Сиську дать?

– Просто взять на руки. Побыть рядом.

– Я и так рядом. Слушай, если у тебя не получается, не надо винить других. Не перекладывай с больной головы на здоровую. Не справляешься с ребёнком – не надо было рожать!

– Ладно, – не сдерживаюсь я. – Скажу Тёме, когда он вырастет, что его отец не очень хотел, чтобы сын появился на свет.

Стас одним движением сбивает меня с ног, опрокидывает на диван и вдавливает коленом в обивку. Тесёмки подушки царапают мне щеку. Мою руку он загнул за спину, наклоняется к уху и шипит:

– Сука, только попробуй ещё раз такую хрень сказать!

Конечно, я пытаюсь скинуть его, но силы не равны. Борюсь молча, чтобы не разбудить с таким трудом успокоившегося сына.

Но Тёма что-то почувствовал и снова проснулся с криком.

– Мне надо к малышу.

Стас отпускает меня:

– Вечером у нас будет серьёзный разговор. Готовься.

Я сползаю вниз, поднимаюсь с пола и бегу к Тёме. Забыться, уткнуться в сладкую макушку носом. Мне хочется вернуть волшебство… Чувство неприкосновенности. Когда он жил у меня в животе, я была неуязвимой. Но чары рассеялись, мы уже не одно целое. Мы теперь, как и все на Земле, – одиночки, которые утешаются крохами близости в виде объятий.

В короткую передышку, когда Тёма снова засыпает, я дремлю рядом на диване.

Стас трясёт меня за плечо:

– Мы не поговорили.

Я мычу что-то, не разлепляя глаз.

– Пошли в спальню, – диктует он.

– Давай завтра, – отмахиваюсь я.

Он разворачивает меня к себе. Потом чувствую, как резко развязывает на мне пояс, распахивает халат, снимает лифчик.

– Я сейчас испачкаю молоком диван, – бормочу я. Он не отвечает, сдёргивает трусы.

– У меня швы ещё не зажили…

– Какие ещё швы. Тебе же не кесарево делали, – сопит он.

– Внутренние…

– Хватит чушь нести!

Я мысленно молю Тёму, чтобы он опять проснулся.