Убит по собственному желанию - Алексей Макеев

– Извините, что прервал. Вы мне еще что-то хотели сказать насчет отпечатков?

– Нет, пожалуй, я все уже рассказал, – ответил капитан. – Есть еще одна информация, она касается того, куда пошли эти двое, когда вышли из тоннеля. – Сейчас мы повторим их маршрут.

Они прошли через переход и вышли в грузовой тоннель. Здесь капитан повернул направо, к привокзальной площади. Правда, когда они вышли из тоннеля, самой площади Гуров не увидел. Они вышли во двор, расположенный между служебными зданиями. С одной стороны высилось здание железнодорожного почтамта, с другой – общежитие путейцев.

– В этом месте висит всего одна камера, – сообщил капитан. – Вот она, – показал он на камеру, висевшую сбоку от прохода.

– Вы говорите «всего одна», – ответил ему Гуров. – Словно жалеете, что их не больше. А я думал, что здесь вообще камер нет.

– Как видите, есть. Правда, старая, изображение на ней нечеткое. Да и висит она не по центру. В результате эти двое совсем чуть-чуть попали в ее поле зрения, да и то со спины. Мы сейчас пройдем в наш микроавтобус, и я вам покажу эту запись. Кое-какие выводы на основании ее можно сделать, но только самые минимальные. К сожалению, лица человека, который шел с журналистом, вы не увидите.

– Я и не рассчитывал увидеть его лицо, – признался Гуров. – Слишком он осторожен, чтобы вот так попасться. Так, пока мы не ушли отсюда, скажите мне: а куда пошли со двора эти двое? На записи это видно?

– Нет, к сожалению, это на записи тоже не видно, – ответил капитан. – Но отсюда имеются только три выхода: через вон ту арку на привокзальную площадь, через ту дверь в здание почтамта, и вон там, налево – вход в общежитие.

– Понятно, – кивнул Лев. – С общежитием и почтамтом придется поработать. А пока идемте в ваш автобус.

Они прошли через арку и вышли на площадь. Там, в стороне, на служебной стоянке, стоял микроавтобус экспертов. Капитан открыл перед сыщиком дверь, и они оба забрались в салон. Там перед экраном монитора сидел парень в очках.

– Это наш ведущий специалист по электронным системам, Андрей, – представил его Снитко. – А это, Андрюша, знаменитый полковник Гуров.

Компьютерщик вскочил, чтобы представиться, и стукнулся головой о крышу автобуса.

– Сиди, сиди, – сказал ему Лев. – Твою голову беречь надо – не так уж у нас много специалистов по электронике. Ну, кто мне эту запись будет показывать?

– Запись с камеры? – отозвался электронщик. – Я покажу – ведь это я ее обрабатывал. Садитесь сюда, прямо напротив экрана. А я сбоку сяду.

Гуров сел перед монитором, а Андрей, нажимая на клавиши, начал искать нужный кусок записи. Лев увидел знакомый служебный двор. Мелькали в ускоренном темпе грузчики с тележками, электрокары, пробегали люди… Внезапно изображение остановилось, затем стало двигаться в нормальном темпе.

– Вот этот кусок, – сказал Андрей.

На самом краю экрана из тоннеля показались два человека. Видны они были со спины, лиц нельзя было разглядеть. Они шли по дороге, казалось, о чем-то разговаривали. В человеке, шедшем справа, Гуров узнал журналиста Угрюмова. Человек слева был ему незнаком. Он хотел получше приглядеться к этому незнакомцу, однако два собеседника промелькнули на экране и скрылись.

– И это все? – спросил Гуров.

– Да, четыре секунды с четвертью, – ответил Андрей. – Давайте я вам еще раз пущу. Если хотите, могу сделать рапид – медленнее пустить.

– Да, давай помедленнее, – попросил Лев.

Он просмотрел четырехсекундную запись еще двенадцать раз. Смотрел и в замедленном темпе, и в нормальном. Где-то на девятом просмотре он заметил кое-что, что вначале не бросилось ему в глаза. Это была некоторая особенность в походке неизвестного – он словно бы слегка подпрыгивал. За время, пока шла запись, Гуров отметил два таких прыжка. «Точно, он в прошлом спортсмен. Отсюда привычки: ударять кулаком о кулак, подпрыгивать при ходьбе. Избавиться от таких привычек, пожалуй, невозможно. Он хотел бы стать совсем серым, незаметным, и отчасти это ему удается. Но не полностью. И это хорошо. Да, это очень хорошо…»

– Слушай, ты можешь мне скопировать эту запись? – спросил он у Андрея.

– Уже сделал, – сообщил электронщик. – Вот, держите, – и протянул ему флешку с записью.

– Спасибо! – кивнул Лев и обратился к эксперту: – Вы сейчас куда – в Управление?

– Да, назад в лабораторию, – сказал Снитко.

– Тогда я с вами поеду.

Вернувшись в Управление, Гуров вновь засел перед компьютером. Теперь он изучал материалы, касающиеся двух первых убийств – Гурьянова и Касимова. Потом решил еще разок заглянуть в файлы, связанные с прокурором Конягиным и журналистом Угрюмовым. Он и не заметил, как сгустились сумерки, наступила ночь. Когда взглянул на часы, было уже десять, самое время возвращаться в гостиницу.

Подойдя к своему номеру, Гуров с удивлением обнаружил, что дверь приоткрыта. А зайдя в номер, увидел расположившегося у стола Крячко – тот как раз нарезал колбасу.

– Это ты! А то смотрю, дверь открыта…

– Ты уж, наверное, решил, что это убийца по твою душу пришел, – хмыкнул Крячко, не отрываясь от дела. – Набросится на тебя с буксировочным тросом, тут ты его повяжешь, и делу конец.

– Нет, так я не думал. Это был бы слишком легкий выход. Нет, наш убийца не будет делать таких опрометчивых шагов. Мне кажется, он сейчас не клюнет даже на Надю Крупнову, если мы вздумаем использовать ее в роли «подсадной утки». Он осторожен, очень осторожен… И все-таки мы подбираемся к нему все ближе. Знаешь, что мне удалось сегодня установить?

И Гуров рассказал другу о записи, сделанной камерой над грузовым тоннелем.

– Итак, мы точно знаем, что убийца – бывший спортсмен, – заключил он. – И он есть в том списке, который передал тебе Коробков. Надо только извлечь его оттуда.

– Обязательно извлечешь, – обнадежил друга Крячко. – А пока садись, пей чай, ешь. А то ведь я тебя знаю – небось весь день ничего не ел.

– Да, про обед я как-то опять забыл, – признался Лев и сел к столу.

Следующие несколько минут прошли в молчании – друзья дружно отдавали дань чаю и бутербродам. Потом Гуров сделал очередной глоток и сказал:

– Я сегодня сидел, изучал материалы, связанные со всеми четырьмя убийствами. Я их все, в общем, знаю, просто пролистывал, освежал в памяти. И знаешь, какое у меня сложилось впечатление? Что одна часть этого пазла – лишняя.

– Не понял, объясни, – удивленно поднял бровь Стас.

– Мы исходим из того, что все четыре убийства совершил один человек. Для этого есть достаточно веские основания – у убийцы имеется свой характерный почерк. Так сказать, особый почерк маньяка. А раз убийства совершал один и тот же человек, мы считаем, что он руководствовался одними и теми же мотивами. То есть у него были некие причины, чтобы желать смерти этих людей. И мы ищем соперников по бизнесу – это в случаях с Гурьяновым и Касимовым, ищем тех, кого грозил преследовать прокурор и разоблачать журналист. И каждый раз получается, что какая-то деталь мозаики не укладывается в общую картину. Мы терпеливо начинаем все сначала, заходим с другой стороны, снова складываем… И опять не получается! Так вот, у меня возникла мысль: а что, если не все убийства имеют причину? Что, если в каком-то случае преступник просто отвлекает наше внимание?