Убит по собственному желанию - Алексей Макеев

Лев отыскал нужное досье, открыл – и покачал головой от восхищения. Все складывалось! Иван Владимирович Воробьев действительно значился в списке в связи с убийством прокурора Конягина. И значился там не случайно. Два года назад жители нескольких старых домов по улицам Революционной и Вавилова написали в прокуратуру жалобу, в которой обвиняли гражданина Воробьева в том, что он оказывает на них незаконное давление, требует, чтобы они выселились из своих домов на условиях, которые выгодны Воробьеву. А когда жители не согласились на эти условия, их дома стали гореть. То в одном месте случался пожар, то в другом. И снова в прокуратуру, прокурору Конягину, стали поступать жалобы на застройщика Воробьева – жители обвиняли его в умышленных поджогах. В обоснование своих обвинений они приводили свидетельства людей, которые якобы видели каких-то незнакомцев с бидонами, и эти бидоны потом находили вблизи пожарищ. Михаил Конягин завел уголовное дело по факту возможного причинения порчи чужого имущества и несколько раз допросил застройщика Воробьева. Тот, разумеется, все отрицал…

– Значит, ты у нас еще и боксер! – протянул Гуров, перечитав досье Воробьева. – А тут, в досье Конягина, об этом ни слова нет. Ну что ж, пора ближе познакомиться с гражданином Воробьевым.

Он вызвал лейтенанта Соболева и приказал ему:

– Ты свою часть работы закончил. Прекрасно! Вот тебе новое дело. Взгляни-ка на экран. Видишь гражданина? Это некий Иван Владимирович Воробьев. Надо познакомиться с ним поближе. Главное – выясни, где он был и что делал в те дни, когда произошли все четыре убийства. А еще что делал вчера, когда в клубе убили терьера Гошу. Задание ясно? Приступай.

Затем Лев начал знакомиться с досье следующего фигуранта из списка, Виктора Цыплакова, и обнаружил, что это тоже его клиент. Цыплаков был директором таксопарка, в котором два года назад были обнаружены серьезные финансовые нарушения. Попросту говоря, речь шла об укрытии большей части выручки от налогообложения. Этим делом также занимался прокурор Конягин.

И только третий фигурант из списка, Павел Козлов, не был связан с делом Конягина. Как выяснил Гуров, Козлов был знакомым Сергея Угрюмова. Его даже можно было назвать другом журналиста. Правда, дружили они довольно давно, в юности. Именно тогда Павел Козлов занимался боксом в клубе «Золотая перчатка».

– Может, это было и в юности, а может, и потом встречались, – сказал сам себе Гуров и вызвал майора Березина.

– Слушай, майор, ты у нас тоже свою часть работы закончил. В таком случае вот тебе новое задание. Есть такие два гражданина, фамилия одного Цыплаков, другого – Козлов. Нужно собрать по ним всю возможную информацию на предмет их возможной причастности к убийствам.

– О Цыплакове я слышал, он, кажется, такси занимается, а кто такой Козлов, не знаю. А откуда возникли эти фамилии? – поинтересовался Березин.

– Из тех самых списков, которыми вся наша группа занимается, – объяснил Гуров. – Все, давай, Леонид, вперед!

Задания были даны, работа по новому направлению началась. Однако Гуров все еще не находил себе места. Ведь списки по Гурьянову и Угрюмову не были закончены, и там могли появиться новые подозреваемые. И он отправился в кабинет, где работал Крячко, чтобы помочь другу.

Спустя два часа список всех знакомых Гурьянова был готов. К тому же времени закончил свою работу и капитан Куликов. В его списке людей, контактировавших с журналистом Угрюмовым за последние три года, значилось тысяча пятнадцать человек. Гуров проделал с вновь полученными документами ту же операцию, что и раньше: сначала свел их воедино, а затем дал компьютеру команду отыскать общие имена со списком тренера Коробкова. В результате тот выдал еще три фамилии:

«4. Мельников Павел Игоревич, директор строительной компании «Уют».

5. Жилин Сергей Юрьевич, 25 лет, временно не работает.

6. Дмитриев Сергей Александрович, 59 лет, учитель физики».

Гуров изучил полученный новый список и спросил Крячко:

– А что это за учитель физики к нам попал? Он ведь по гурьяновскому делу к нам поступил, верно? Значит, это ты его включил. И какое отношение он имеет к Гурьянову?

Крячко заглянул в свое досье и ответил:

– Да, это по моей части. Но для нашего расследования, видимо, не пригодится. Этот Дмитриев – давний друг Валентина Гурьянова, еще со школьных лет. Вместе в горы ходили, в походы. И когда Валентин погиб, Сережа Дмитриев помогал вдове похороны организовать. Вообще он – лучший друг семьи.

– Понятно, – кивнул Лев. – То есть проверить его, конечно, нужно, но проверка будет чисто формальная. Это не убийца. Гораздо интереснее другой персонаж – вот этот самый Жилин. «Временно не работает», надо же! Такого среди наших фигурантов еще не встречалось. И какой молодой – всего 25 лет! Это, как я понимаю, из списка Угрюмова. Давай, капитан, расскажи подробней, кто такой этот Сергей Жилин, с чем его едят.

Куликов, как видно, был готов к такому вопросу – он даже не стал заглядывать в файл, сразу начал рассказывать:

– Жилин Сергей Юрьевич – персонаж на самом деле колоритный. Он из бедной семьи, рос без отца. В школе учился только до девятого класса, потом поступил в монтажный колледж. Из колледжа его дважды собирались исключить – сначала за драку, потом за некую историю с участием девушек.

– Что за история такая? Изнасилование, что ли?

– Нет, скорее всего, Жилин устроил на даче у приятеля нечто вроде оргии. За это его собирались турнуть из колледжа, но он как-то выкрутился. Был призван в армию, но занимался там тем же, чем и на гражданке, – боксировал.

– Так он боксер?

– Да, у него первый разряд. Мог бы расти и дальше, стать кандидатом в мастера, но, как видно, его к этому не тянуло, и после армии он бокс бросил. Вместо этого занялся бизнесом, но как-то неудачно. И тогда его потянуло в другой бизнес, уже незаконный. В общем, Угрюмову стало известно, что Сережа Жилин организовал за городом нечто вроде подпольного казино, и он стал разрабатывать эту тему. Коллеги мне рассказывали, что Угрюмов хотел написать большую статью о незаконном игорном бизнесе для какого-то московского издания. Надеялся получить за этот материал неплохие деньги.

– Горячо, очень горячо! – воскликнул Гуров. – Этим Жилиным необходимо заняться весьма плотно. Давай, капитан, займись этим делом. Я тоже подключусь. Так, и еще один персонаж в нашем списке, Мельников Павел Игоревич. Как я понимаю, Стас, это ты его включил?

– Ну да, это человек из моего списка, – ответил Крячко. – Только включать его не имело смысла, как и учителя Дмитриева.

– Это почему же? – удивился Лев. – Он же не учитель, не друг детства. Он застройщик…

– Ну да, формально он нам подходит. Застройщик, к тому же в юности занимался боксом, правда, очень давно. Но дело в том, что я с этим Мельниковым уже беседовал. Помнишь, я тебе говорил, что встречался с одним человеком? Только я тогда фамилию не мог вспомнить. Вот, это был Мельников. По делу Гурьянова у него железное алиби, так что разрабатывать его нечего. И вообще, симпатичный дядька, пчел разводит, собственным медом меня угощал…