Адвокат Казановы - Наталья Борохова

Несмотря на реплику судьи, Елизавета поймала на себе насмешливые взгляды эксперта и обвинителя.

– Разрешите задать эксперту вопросы? – обратилась она к судье.

– А разве не за этим мы здесь? – улыбнулся Беликов. – Задавайте, разумеется.

Елизавета сверилась со своими записями. Тот, кому хоть чуточку известна юридическая практика, знает, что попытка переспорить эксперта сопоставима разве что с поединком, где твоим противником станет ветряная мельница. Ну что ж, была не была!

– Вы сказали, что лицо трупа обуглено. Так? – задала она первый, совершенно безопасный вопрос.

– Совершенно верно.

– Значит, идентифицировать труп по внешности было невозможно?

– Да, проводить опознание было бессмысленно. Мягкие ткани головы обгорели почти полностью, и вид у трупа был, скажем откровенно, ужасный, – пояснил эксперт. – Сами понимаете, мало кто из близких может опознать родственника по форме черепа. Они бы увидели просто обгорелую головешку.

Вощинский, сидя в первом ряду, судорожно глотал воздух. Должно быть, судебно-медицинские тонкости уголовного дела оказались слишком тяжелы для его восприятия.

– Так, если опознание не проводилось, то нет никакой уверенности в том, что вы исследовали труп именно Серебровой, – сделала вывод Дубровская, и все уставились на нее как на полоумную.

Первым выразил свое потрясение эксперт.

– Вообще-то я был уверен, что защитники знакомятся с материалами уголовного дела, – сказал он.

– Я читала дело. От корки до корки, – заверила его Лиза, чувствуя, что кончики ушей у нее начинают гореть. Неужели она что-то пропустила?

– Тогда я и не знаю, что сказать, – развел руками эксперт. – Труп, как вы помните, был обнаружен в машине Серебровой. Тут нет никаких сомнений. Все данные совпадают.

– А я их и не оспариваю. Найденный в карьере джип принадлежал Инге Петровне, – согласилась Дубровская. – Но как быть с телом?

– Труп, помещенный в машину, был тщательно осмотрен. Он имел все приметы Серебровой: ее рост, удлиненную форму затылочной части черепа…

– Я читала описание в деле, – прервала его Дубровская. – Но, согласитесь, это весьма приблизительная характеристика. Мало ли на свете людей примерно одинакового роста и с удлиненной формой черепа?

– Согласен, немало. Но если позволите, я продолжу… На пальцах трупа были обнаружены золотые кольца, принадлежащие Серебровой. Одно из них, кстати, имело памятную гравировку.

– Да, кстати, опознание колец было проведено в ходе предварительного следствия, – внесла свою лепту прокурор. – И управляющий Песков Константин опознал ювелирные украшения, заявив, что они ему хорошо знакомы. Он несколько раз, по настоянию хозяйки, сдавал их в чистку. Вам мало?

– Но кольца можно надеть на любые пальцы, – упрямо проговорила Дубровская. – Нет ли у вас прямых доказательств того, что найденный труп принадлежит именно Инге Серебровой?

– Есть, – выдохнул эксперт. – Есть. Это данные генетической экспертизы, о которой мне уже пришлось рассказать. Для такого исследования годится любой материал: осколок зуба, волос, кусочек кожи. Экспертизу можно даже провести, используя единственную клетку потерпевшего, ведь в ней содержится полная генетическая информация. У нас же имелось достаточно материала.

– Конечно. Но найденный материал нужно же с чем-то сопоставлять? – поинтересовалась Лиза. – Мне известно, что для сравнения берутся образцы у родственников потерпевшего.

– Совершенно верно. И, разумеется, это сильно упростило бы нашу задачу. Однако в данном случае у нас такой возможности не было. У Серебровой не осталось родственников, – развел руками эксперт.

– А как же Вощинский? – удивилась Дубровская, игнорируя землистый цвет лица своего знакомого. – Он что, отказался сдать пробы?

– Можно мне воды? – поднялся с места Павел Алексеевич. – Мне кажется, здесь немного душно.

Судья понимающе уставился на него. Конечно, не духота была причиной дурноты Вощинского. Дотошность защитника могла довести до обморока и любого другого, менее сильного человека. Павел Алексеевич, следовало признать, еще держался молодцом.

Передав стакан секретарю, он вытер губы платком. Вложив во взгляд всю глубину душевной скорби, он произнес, обращаясь к защитнику:

– Я не являюсь в прямом смысле слова родственником Инги, что вы должны знать.

Дубровская почувствовала угрызения совести. Кажется, Вощинский действительно нечто такое говорил.

– Если бы господин Вощинский был кровным родственником Серебровой, от исследования получился бы толк, – пояснил и эксперт. – Но он был приемным ребенком в семье. Так что о каком родстве можно вести речь?

– Тогда что же использовалось для сравнительного образца? – удивилась Дубровская.

– Если бы вы читали описательную часть моего исследования, такой вопрос у вас вряд ли бы появился, – негромко проговорил эксперт, словно испытывая неловкость от того, что защитник небрежно ознакомился с делом. – Мы использовали шиньон из волос Серебровой.

Дубровская прикусила язык. Что-то про шиньон она читала, не то в описательной части экспертизы, не то в выводах. Жаль, что она не придала тому моменту значения.

– Шиньон был предоставлен Вощинским и использован как сравнительный образец. Кстати, он приобщен к делу в качестве вещественного доказательства, странно, что защитник как будто слышит о нем в первый раз, – заметила прокурор Прыгунова.

Елизавета почувствовала, что краснеет.

– Разумеется, я читала о шиньоне. Разве я не вправе задать уточняющие вопросы? – сделала она попытку выйти из щекотливого положения.

– Если вы в полной мере реализовали свои права, может, отпустим эксперта? – поинтересовался судья. – Впрочем, рабочий день уже окончен. У конвойной службы тоже, между прочим, есть свое расписание. Не заставите же вы своего подзащитного коротать ночь в подвальном помещении суда?

– Нет, конечно, – молвила Дубровская. – У меня больше нет вопросов.

– Рад слышать, – усмехнулся судья.

Елизавета солгала. То есть насчет вопросов солгала. Один вопрос у нее остался. Что значит загадочное слово шиньон?

– Шиньон использовали тогда, когда была мода на пышные прически, – говорил Андрей, поправляя дрова в камине. – Волосы свивали в небольшой валик и подкладывали в прическу для придания ей объема. Если бы ты спросила Ольгу Сергеевну или же свою мать, то наверняка получила бы исчерпывающий ответ.

– Как же мне спросить твою маму, если она сейчас в кино? – удивилась Лиза и сразу же пожалела о своих словах.

– Да, в кино, – повторил Андрей, гипнотизируя языки пламени в камине. – Они с папой в кино, а мы здесь.

– Зато мы сидим у камина и смотрим на огонь! – излишне оптимистично воскликнула Дубровская. – Что может быть лучше в морозный февральский вечер, чем сидеть рядом с любимым человеком и наслаждаться покоем и тишиной?