Адвокат-невидимка - Наталья Борохова

В особняке Мерцаловых в этот вечер было шумно, но невесело. Еще с порога Елизавета заметила разметавшиеся по мебельным подушкам шикарные белокурые космы их новоявленной родственницы и туфли на умопомрачительной высоты платформе на стройных ногах, перекинутых почему-то через спинку дивана. Клара нервно курила, стряхивая пепел прямо на ковер. Ольга Сергеевна, обычно очень трепетно относившаяся к деталям своего интерьера и заставляющая всех домашних обходить персидские творения стороной, на этот раз помалкивала. Должно быть, ее сбивал с толку звездный статус гостьи. Та в свою очередь выплескивала свое негодование на головы бедных родственников.

– Маленькое злобное чудище, – говорила она, поглядывая в сторону своей дочери, притаившейся в углу комнаты, подобно дикому зверьку. – Ее выходка едва не стоила мне карьеры!

– Девочка просто еще слишком мала для того, чтобы сниматься в рекламе, – мягко возражал Мерцалов, пытаясь перевести разговор в мирное русло. – Конечно, она испугалась всех этих людей, большого количества камер и повела себя так, как обычно ведут себя дети.

– Нормальные дети хотя бы прячутся под стол или плачут, на худой конец, – твердила Клара. – Мерзавка же цапнула за палец представителя администрации. Мне пришлось потом долго уверять его, что у девочки нет бешенства. И это моя дочь!

– Ах, какая неудобная ситуация! – воскликнула Ольга Сергеевна. – И как он отреагировал?

Дубровская, пропустившая начало истории, пыталась сообразить, кто кого укусил, но пока тщетно. Речь Клары, состоявшая в большей мере из упреков и восклицаний, несла минимум информации, и понять ее было так же сложно, как эмоциональный говор индейца. Дуся и вовсе молчала, вжавшись в стену гостиной, словно желала навечно оставить в ней свой отпечаток. Ольга Сергеевна, как особа импульсивная, изъяснялась преимущественно междометиями. Ну а любезный супруг спрятался за газетой, красноречиво демонстрируя свое отношение ко всей этой мышиной возне. Но понемногу ситуация начала проясняться…

В общем, господин Кренин решил восстановить свою немало потрепанную в судебных баталиях репутацию и для начала порадовать горожан рекламными роликами со своим участием. Задумка городского хозяйственника была проста, как все гениальное, и для ее воплощения требовалась лишь эффектная женщина с ребенком. Увидев Клару, ловко орудующую шумовкой в кастрюле с варениками, господин Кренин был сражен наповал. Насчет ребенка особой заминки не возникло. Сообразив, что гонорар дитяти можно легко положить в свой карман, Клара предложила рекламодателю собственную дочь. Сделку отметили в одном очень приличном ресторане. Проблемы с «довеском» начались позже.

По сценарию роль Клары и Дуси была проста и незамысловата. Они, как обычные горожанки, должны были вечером возвратиться в свой унылый девятиэтажный дом с грязным лифтом и заплеванными лестницами. Но что за чудо! Дверь в подъезд им галантно отворил улыбающийся господин Кренин, и дамы остолбенели. И было от чего! Вверх убегала чистая лестница, выложенная керамическим гранитом; стены радовали глаз отсутствием надписей и стильными постерами; на лестничных клетках несли свою вахту раскидистые фикусы. Кренин, лукаво улыбаясь, нажимал на кнопку вызова лифта, и женщин опять ждал сюрприз. Чистая, как стеклышко, кабинка уносила их едва ли не на небо, где их, подобно ангелу-хранителю, опять дожидался представитель администрации. Он распахивал дверь в муниципальную квартиру, и женщины млели от восторга. В воздухе витиеватой змейкой парила надпись «Комитет по имуществу администрации города всегда к услугам горожан»…

В общем, от Дуси требовалось лишь по знаку режиссера притворно округлять глаза, испустить восторженный вздох и прикрыть ладошкой рот, понятно, по причине изумления. Но девчонка, словно издеваясь, не понимала простейших команд и смотрела на чиновника-фокусника, как на заклятого врага. А временами на ее усыпанной веснушками физиономии явно читалась насмешка, и режиссеру приходилось переснимать дубль. В довершение всех злоключений из кабины лифта, стремящегося в поднебесье, господин Кренин вышел крайне раздосадованный с перевязанным носовым платком пальцем. На съемочной площадке запахло грозой…

– Он щипал меня за бок, – объясняла бедная Дуся, но мать не собиралась верить ей.

– Редкая глупость! – бросила она, давясь сигаретным дымом. – Зачем ты ему сдалась? Девчонка-фитюлька! Что с тебя взять? Лучше бы сказала, что приревновала меня к этому красавчику. Это хотя бы было похоже на правду.

– И вовсе он не красавчик! – возразила дочь, сверкая зелеными глазищами. – У него потные ладони, и он все время норовит прижать меня к стенке.

– Наглая ложь! – возмутилась Клара. – Да если хочешь знать, он не сводил с меня глаз и осыпал комплиментами. Поверь, я в этом кое-что понимаю! Настоящий мужчина, галантный кавалер.

– Мне кажется, этого галантного мужчину в прошлом месяце оправдали присяжные, – вставила свою реплику Елизавета. – Я, конечно, могу ошибаться, но он обвинялся в каком-то грязном убийстве, сопряженном с изнасилованием.

– Ты забываешь, дорогая, что его оправдали, – сказал Мерцалов, откладывая в сторону газету. – Я что-то читал об этом. Кажется, его ловко подставили, пользуясь тем, что он время от времени навещал свою секретаршу.

– Дыма без огня не бывает! – вдруг выпалила Дуся, и ее косички подпрыгнули кверху. – Его зря оправдали. Он и есть убийца! У него глаза холодные, как две полыньи.

– Много ты понимаешь! – накинулась на нее мать. – Ты росла без отца, и теперь в любом мужчине тебе мерещится чудо морское! Даже если он и ущипнул тебя легонько, с его стороны это была обыкновенная отеческая шалость. Можно было и не бычиться и тем более не кусаться, а ответить милой улыбкой, как и подобает воспитанной девочке.

– Да, но он мне – не отец!

– Я уже начинаю думать, что мне его неплохо и завести. Я имею в виду нового папочку. – Клара мечтательно вознесла взгляд к потолку. Идея ей нравилась. – А что? Кренин – важная персона, по всему видно, с деньгами. Я ему симпатична. Моя дочь тоже. В конце концов, что мы теряем?

– Постой-ка, милая. Но, по-моему, у него уже есть жена, – совсем некстати вклинилась Ольга Сергеевна. – Я, конечно, не уверена, но кто-то выступал в этом качестве, когда его судили.

– Жена – не стенка, ее можно и подвинуть, – многозначительно заметила Клара. – Я слышала, что она повела себя на процессе, как кретинка, и едва не упекла его за решетку. Кроме того, у них нет детей, а это всегда не нравится мужчинам. Если хорошенько постараться, я смогу одарить его потомством. – Она взвесила на ладонях свои тяжелые груди, давая окружающим возможность убедиться в собственных репродуктивных качествах.

– Мне кажется, ребенку не следует столько времени проводить, слушая разговоры взрослых, – опомнился вдруг Мерцалов, слишком порывисто поднимаясь с кресла. – Ты хочешь попрыгать через резинку?