Утесы Бедлама - Наташа Полли

– Мы не ждали, что нам будут прислуживать, – возразил Клем.

Его слова не убедили Рафаэля. Он повернулся в сторону третьего утеса и причалов.

– Когда мы сможем начать? – спросил Клем. – Я имею в виду отправиться за кофе.

– Интересно, когда вы признаетесь, что солгали, и спросите меня, где находятся хинные леса, – бросил Рафаэль из-за плеча. Как это часто бывало, поначалу он говорил тихо, но потом его голос стал жестким. – Эта информация вам пригодится. В этих краях много кофе, но мало хинных деревьев. Оглядитесь.

– И где они находятся? – спросил я.

– Меррик, – резко сказал Клем.

Рафаэль обернулся.

– Много лет назад в этом регионе перестали добывать хинин. Все, что могли дать деревья, было собрано. Оставшиеся деревья находятся на территории чунчо. Я могу провести вас по их дороге, но за ней уже давно никто не следит, и, возможно, вы ничего не найдете, даже если сможете пройти. Почему вы приехали сюда?

– У нас сохранились отчеты прошлых лет, согласно которым здесь есть то, что нам нужно, – ответил я.

Он нахмурился.

– Вы говорите о голландцах. Об экспедиции Бэкхауса. Он привел армейский батальон, и половину его людей убили. Вы могли отправиться на север страны. Там много деревьев.

Я покачал головой.

– Урожайность тех деревьев составляет два процента. Урожайность ваших деревьев – не меньше девяти процентов. Послушайте, мы можем заплатить. Мы не останемся в долгу.

– Я же сказал, что покажу вам дорогу. Но вы вряд ли что-то найдете.

– А если найдем?

– В таком случае… мы обсудим это.

– Давайте обсудим сейчас, – вмешался Клем. – Сколько вы…

– Мы не будем говорить об этом сейчас.

– Бросьте, хотя бы приблизительную сумму…

– Я же сказал, – тихо обрезал Рафаэль. Он никогда не повышал голос. – Не сегодня. Это долгий разговор. Я уже устал.

– Хорошо, хорошо, – вздохнул Клем. Его раздражение достигло тревожной отметки. Мне пришлось сделать шаг назад. Рафаэль был слишком высоким и сильным. Сейчас он стоял напротив нас, словно готовясь к удару. Возможно, он случайно подошел так близко, но я был почти уверен, что он точно знал, как это выглядело со стороны. Даже если он не собирался ударить нас, от такой близости с ним у меня заныла спина. Я почувствовал острое желание отстраниться.

– Мистер Мартель сожжет это место, если с вами что-то случится, – тихо продолжил Рафаэль. Он обращался скорее ко мне, чем к Клему. – Идти в одиночку небезопасно. Понимаете? Вы никуда не пойдете одни. Я проведу вас по дороге утром. Тогда вы увидите сами, что деревьев не осталось, и вернетесь домой до того, как кто-нибудь догадается, зачем вы приехали.

– Хорошо, – кивнул я.

Вряд ли Рафаэль поверил мне, но он отвернулся и снова пошел к причалу. Нам пришлось быстро миновать голубые отблески утесов и скрыться в безопасной тени огромных валунов. В жарком воздухе пахло паром. Воздух дрожал, а вода у стеклянного берега кипела.

На всех причалах были высечены предупреждения не выходить под солнце – на испанском и том странном кечуанском языке с испанской фонетикой. Здесь начинались неровные ступени. Поднявшись, мы увидели новую лестницу, уходящую по спирали вокруг утеса. На протяжении нескольких ярдов ступени оставались каменными, но дальше камень крошился, и его заменяли потрепанные погодой доски. Я думал, что Рафаэль велит нам подниматься, но неожиданно он остановился. Я заметил грузовой подъемник, лебедка которого находилась в сотнях футов над нами. На конце была петля – узел, утонувший в камне от времени. Он проходил через металлическую пластину и создавал плоскую платформу, на которую могли встать или сесть как на качели два-три человека. Рафаэль кивнул нам.

– Туда. Только не упадите.

– Серьезно?

– Здесь выше, чем на соборе Святого Петра. Если хотите, идите пешком.

Я встал на платформу и обхватил веревку рукой. Клем неуверенно поднялся вслед за мной. Когда мы служили во флоте, он никогда не готовил корабль к отправлению. Рафаэль дернул за рычаг. Мы начали подниматься, и он запрыгнул на платформу. Его вес почти не повлиял на скорость. Из-за воска, которым Рафаэль натирал статую, от его одежды пахло горелым медом.

Через несколько секунд мы поднялись высоко над причалом, и мимо нас мелькали огромные переплетения гранита и стекла. Подъемный механизм находился там, куда не доставали самые яркие лучи солнца, но некоторые участки были раскаленными, словно растопленная печь. Всего в сорока футах вниз по реке лежал снег. Наконец платформа остановилась рядом с противовесом. Им оказалась старая испанская пушка с гранатом на высеченном гербе.

– Насколько широк поток обсидиана? – поинтересовался Клем. Он все еще дрожал после реки. – Если вы задавались этим вопросом.

– Он начинается здесь. Эти горы – вулканы. Если начать копать на холмах, можно увидеть потоки.

Когда мы почти поднялись на вершину, река уходила вдаль на целых пятьдесят миль. Дальше она исчезала в крутых излучинах и скалах, а вода превращалась в белоснежную пену. В том направлении горы были каменными. Их разрезали белые линии водопадов, казавшиеся с такого большого расстояния неподвижными.

Подъемная платформа была построена напротив камня, высеченного в форме ближайшей горы – саблезубого чудовища, увенчанного вечным снегом.

– Только не смейтесь, – заявил Рафаэль, – но люди обязательно спросят, представил ли я вас горе. Они сочтут странным, если я этого не сделаю.

– Представить нас?.. – переспросил Клем.

Рафаэль ответил через плечо:

– Считайте, что я знакомлю вас с местным лордом. Люди хорошо отнесутся к вам, если я это сделаю. Оставьте ему подношение.

– Но что? – спросил я. – Что любят горы?

– Серебро. Ракушки. Соль. Но без глупостей. Люди придут посмотреть на то, что вы оставили.

Я достал стеклянные ракушки, а Клем нашарил в карманах блестящие монеты.

– Люди верят, что гора живая?

– М-м-м. – Рафаэль окинул нас взглядом. – Стойте прямо, ведите себя вежливо. Культурный опыт, – добавил он, когда мы с Клемом растерянно переглянулись. – Погружение в мир инков.

Он посмотрел на гору и тихо сказал что-то на кечуанском. Клем тут же заверещал:

– Вы назвали ее отцом?

– Да. – Рафаэль ответил так резко, что у нас пропало желание задавать вопросы. – Ну что, пойдемте? Пока вы не замерзли.

Как только Рафаэль отвернулся, Клем радостно поднял руки к небу и затем поклонился горе в знак извинения. Я рассмеялся. Рафаэль остановился на углу, дожидаясь нескольких мужчин с деревянной повозкой, у которой было одно колесо спереди. Я уже видел эту повозку, когда мы плыли по реке. В ней лежали ананасы, накрытые сеткой. У одного из мужчин была высохшая рука, и Рафаэль без лишних вопросов опустил крюк лебедки, чтобы продеть его через сетку.