Мотив Х - Стефан Анхем

Он взвесил его на ладони и потер каждую из сторон между пальцами, чтобы согреть.

Торговый центр Хюллинге состоял из трех разных зданий. «Ика Макси» и «Баухаус» размещались в двух отдельных корпусах, а остальные магазины ютились в третьем. Первый вопрос заключался в том, какое из трех зданий он должен будет выбрать. «Ика» соответствовал единице и двойке, «Баухаус» — тройке и четверке и, наконец, последний корпус — пятерке и шестерке.

Он сложил ладони так, чтобы между ними образовалось пространство для кубика, и тряс до тех пор, пока окончательно не убедился в том, что у кубика было достаточно времени, чтобы сделать выбор.

Двойка.

Начал моросить дождь, поэтому он натянул на голову капюшон, вышел из-под крыши автобусной остановки и пересек парковку, потом проскользнул в автоматические двери «Максиз», взяв одну из красных тележек по пути в магазин.

Других покупателей в первом отделе с кухонными принадлежностями и бессмысленными пластиковыми штуковинами, которые никто никогда не покупал, видно не было. Поэтому он прошел дальше в овощной отдел, который, несомненно, нравился ему меньше всех остальных. Настолько, что он начал полностью избегать свежих овощей.

Ведь нужно было не просто выбирать овощи и складывать в пакеты. Кроме этого стало все более распространенным взвешивать и приклеивать ценник на это дерьмо. Как будто ты здесь работал, но зарплату тебе при этом не платили. Даже просто найти нужный вид салата среди всех вариантов — уже занимало целую вечность.

Еще и другие покупатели… Например, пожилая женщина, стоявшая немного в стороне от него, которая щупала одно манго за другим, а потом еще и обнюхивала, как какая-нибудь собака.

Он подошел к молодой картошке и стал одну за другой складывать ее в пакет, одновременно разглядывая эту женщину. Та была одета в синее с головы до ног. Синий плащ, синие шорты и синие резиновые сапоги. Даже дужки ее очков, висящих на ниточке на груди, были ярко-голубые.

Другими словами, у нее были все шансы остаться в живых.

Пять из шести возможных исходов были в ее пользу. Единственное, чего она не пережила бы, так это пятерки, именно эта цифра отвечала за синий цвет. Очередность цветов и то, какой цифре каждый из них будет соответствовать, это то, о чем ему пришлось немного подумать, прежде чем он пришел к выводу, что единственным логичным решением было следовать цветам радуги.

Это означало, что красный цвет соответствовал единице. Затем шли оранжевый, желтый, зеленый, синий и, наконец, фиолетовый, которому соответствовала шестерка. Белый, черный, коричневый и серый были нейтральными и не участвовали в игре.

Итак, ему нужна была пятерка.

Он взял еще одну картофелину, завязал пакет и положил его в тележку. Затем сунул руку в карман, взял кубик и начал трясти его в руке, пока шел к витрине с красным луком. Оказавшись у витрины, раскрыл ладонь и посмотрел.

Тройка.

Кубик выбрал желтый цвет, и он отчетливо видел, что на той женщине не было ни одного желтого предмета одежды, а это означало, что она все же попробует манго, если, конечно, когда-нибудь выберет подходящее.

Рядом с горой клубники стоял мужчина, на вид лет сорока, он перебирал ягоды в попытке найти идеальные. На нем была фиолетовая рубашка поло и белые шорты. К несчастью, его туфли были коричневыми. Но свитер, рукава которого он повязал вокруг шеи, был в красно-белую полоску, что давало кубику по меньшей мере два цвета для игры. Единица и шестерка. В сравнении со старушкой с манго его шансы уменьшались вдвое.

Может быть, поэтому он так поспешно закончил отбирать ягоды и поспешил дальше в мясной отдел. Как будто ему это поможет.

Сам же он подошел к холодильнику с селедкой, оттуда ему был отлично виден этот мужчина, который явно собирался сегодня вечером жарить мясо на гриле. Он снова потряс кубик и вновь почувствовал волну удовольствия, когда разжимал руку.

Пятерка.

В каком-то смысле он испытал облегчение. Все это было гораздо веселее, чем он ожидал. Он совсем развеселился, когда увидел мальчика, которому на вид было около десяти лет. Мальчишка подошел к так тщательно выбиравшему клубнику мужчине, держа в руке журнал про компьютерные игры, и положил его в тележку.

— Папа, в этом торговом центре есть магазинчик с мобильными телефонами. Мы не могли бы пойти туда, когда закончим здесь?

— Нет, нового телефона не будет, я же тебе сказал.

— Почему нет? И как же мне тогда…

— Потому, что ты за два месяца уже потерял три телефона.

— Ну пожалуйста, я обещаю быть осторожнее.

— Рутгер, что я говорил про нытье?

— Я могу заплатить сам, только возьму у тебя…

Рутгер. Имя было просто потрясающим.

— А теперь прекрати клянчить, иначе тебе придется выйти отсюда и ждать меня в машине.

Папаша, можешь быть абсолютно спокоен. У тебя есть все шансы в самом ближайшем будущем навсегда избавиться от этого нытья.

Рутгер, несомненно, любил все цветное. Помимо зеленой кепки на нем был красный дождевик с синим капюшоном и синей отделкой вокруг карманов. Серые брюки немного нарушали гармонию, но это компенсировалось широким пурпурным поясом с золотыми заклепками. Возможно, пояс подходил к свитеру под курткой, или Рутгер был просто маленьким мятежным педиком и весь его наряд дополнялся розовой рубашкой с блестками? С другой стороны, высшие слои общества всегда питали слабость к розовому цвету, что было так же необъяснимо, как и второй любимый цвет золотой молодежи — мятно-зеленый.

Но черт бы с ними. В дополнение ко всей цветастой одежде на мальчике еще были желтые кроссовки со встроенными под подошвами колесиками, таким образом, в его одежде были представлены пять из шести цветов, и бедный Рутгер, скорее всего, никогда не получит возможность рассказать миру о своей сексуальной ориентации.

Если бы не отсутствие оранжевого, он был бы уже приговорен к смерти. Теперь у него был один шанс из шести. Двойка — то единственное, что было ему нужно, чтобы продолжать дышать. Ни больше, ни меньше. Настал час Х! Бог любит троицу.

Он вытащил кубик и потряс его в руке, на этот раз намного дольше, хотя это не имело особенного смысла. Вопреки распространенному мнению, у костей не было памяти, и каждый новый бросок был независимым от всех предыдущих и полностью находился в их власти. Здесь решал только случай.

Однако случай был подчинен шансам. Даже если бы кто-то захотел выкинуть десять шестерок подряд, не очень вероятно, что это получится. И сейчас ни вероятность, ни шансы не были на стороне маленького Рутгера.

— Вы что-нибудь хотели?

Он сжал кубик в руке и повернулся к невысокому, но мускулистому мужчине с бородой и в одежде байкера.

— О, извините…

— Все в порядке. Можешь убраться с дороги?