Никто не придет - Антон Грановский

Скучать жителям поселка точно не приходится, и работа наверняка есть для каждого. Жизнь выверена до мелочей, ясна и проста, вокруг – шикарный лес, неподалеку – ключи с минеральной водой и даже небольшой целебный водоем, в котором жители поселка любят совершать заплывы. Просто райское местечко.

И все же, и все же…

Во всем здесь чувствовалась какая-то недоговоренность. Или даже фальшь.

Прямо как на той свадебной фотографии. Искусственные улыбки, напряженные лица… Мертвый, надломленный цветок в руке у невесты. И лишь одно искреннее и неподдельное чувство на всех – страх, застывший в ее расширенных глазах.

Комната, которую показала Маше хозяйка дома, была уютной и чистой. Кровать, столик для рукоделия, небольшой комод. На комоде – вышитая белая салфетка.

Маша села на кровать и нагнулась, чтобы стянуть с ног тапочки, после всех переживаний ей захотелось прилечь и полежать минут пять с закрытыми глазами, чтобы немного успокоиться и прийти в себя.

Наклонившись, Маша вдруг почувствовала, что поблизости кто-то есть. Она ощутила на себе чей-то взгляд, словно кто-то стоял рядом и пристально смотрел на нее. Сердце у Маши учащенно забилось. Она резко подняла голову. К стеклянной двери, ведущей на террасу, прижалось бледное лицо. Темные глаза, вздернутый нос, неумело накрашенный рот. Но больше всего Машу поразило выражение ненависти и презрения, застывшее на этом незнакомом, молодом женском лице. И вдруг девушка слегка отстранилась и плюнула на стекло, а потом развернулась и скрылась из глаз.

Маша подбежала к стеклянной двери, откинула щеколду, распахнула створку и выскочила на террасу, выходящую на лес.

Краем глаза она заметила какое-то движение слева от себя, повернула голову и в этот миг незнакомка свернула за угол дома и скрылась из вида.

– Эй! – окликнула Маша.

Никто не отозвался. Маша быстро зашагала к углу дома. Свернув, она никого уже не застала. Но на дощатом полу террасы что-то лежало. Что-то вроде листка с объявлением. Резкий порыв ветра повлек листок по полу. Маша быстро догнала его, нагнулась и подняла. Перевернула и с тихим вскриком выронила из рук.

Листок спланировал на пол. Маша попятилась. Это была ее собственная фотография. Та самая, которую Глеб выпросил в прошлом году и с тех пор всегда носил с собой в бумажнике. Худощавое, чуть вытянутое лицо, подкрашенные губы, небрежно уложенные светлые, волнистые волосы, словно колышимые ветром. Вот только вместо глаз на фотографии зияли две большие дыры.

Маша заставила себя успокоиться.

«Все в порядке, – сказала она себе. – Ты во всем разберешься».

Маша нагнулась и снова подняла снимок. Внимательно его осмотрела. Дыры в глазах были проделаны чем-то ржавым. На краях порывов остались рыжеватые частички.

Любимова сложила фотографию пополам и сунула в кармашек кофты. Посмотрела на темный лес, на видневшуюся безликую улицу, на дворик с фруктовыми деревьями и хозяйственными постройками. Несколько секунд она о чем-то напряженно размышляла, потом повернулась и вернулась в комнату, не забыв запереть за собой дверь на щеколду.