Укороченный удар - Харлан Кобен

Казалось, общение с журналистами будет продолжаться вечно. Клиент Майрона очаровал их без особого труда. Итак, у прессы появился новый любимец: Дуэйн Ричвуд. Дерзкий, по-спортивному злой, но без звездной болезни, самоуверенный, но великодушный, молодой, красивый, стопроцентно «свой», нью-йоркский.

Когда у стаи голодных до сенсаций репортеров кончились вопросы, Болитар проводил Дуэйна в раздевалку и присел на стул рядом с его шкафчиком. Сняв очки, Ричвуд положил их на верхнюю полку.

— Неплохой матч, правда? — спросил теннисист. Майрон кивнул.

— По-моему, такая победа в первую очередь осчастливит «Найк».

— До предоргазменного состояния, — согласился Майрон.

— Во время следующей игры будут показывать новый ролик?

— Угу.

— Четвертьфинал Открытого чемпионата США, — с благоговейным страхом проговорил Ричвуд. — Поверить не могу… Майрон, мы молодцы!

— Дуэйн!

— Да?

— А Валери ведь тебе звонила.

Мускулистая рука замерла на двери шкафчика.

— Что?!

— Она дважды звонила тебе на квартиру. С таксофона, который находится рядом с ее отелем.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Медленно потянувшись за очками, парень повертел их, потом надел.

— Дуэйн, я хочу тебе помочь.

— Мне помощь не нужна.

— Дуэйн…

— Отстань, мать твою!

— Не могу.

— Слушай, Майрон, лишние переживания мне сейчас совершенно ни к чему, так что хватит!

— Валери умерла, от этого просто так не отмахнешься.

Сняв тенниску, Ричвуд принялся вытирать грудь полотенцем.

— Ее убил сталкер, — буркнул он, — по телевизору говорили. Я здесь ни при чем.

— Зачем она тебе звонила?

Огромные кулаки нервно сжимались и разжимались.

— Ты ведь на меня работаешь?

— Да, верно.

— Тогда оставь эту тему, или уволю!

Болитар медленно повернулся к подопечному.

— Нет.

Дуэйн рухнул на стул и закрыл лицо руками.

— Черт, извини, Майрон! Не хотел так говорить. Это все от перенапряжения! Из-за турнира и мерзкого копа Димонта. Слушай, давай забудем обо всем, и точка! Будто этого разговора и не было.

— Нет.

— Что?

— Зачем она тебе звонила, Дуэйн?

— Ты не слышал?

— Вполуха.

— Оставь эту тему! Дело совсем не в убийстве!

— Тогда зачем она тебе звонила?

Ричвуд встал и демонстративно повернулся спиной к сидящему у шкафчика Майрону.

— Дуэйн!

— Да, Валери мне звонила, — чуть слышно отозвался теннисист, — и что?

— С какой целью?

— Скажем так, мы общались. Очень близко, если понимаешь, о чем я.

— Вы с Валери?… — Не в силах подобрать слов, спортивный агент отчаянно жестикулировал.

Дуэйн медленно кивнул.

— Ничего серьезного. Было-то всего несколько раз.

— Когда это началось?

— Пару месяцев назад.

— Где вы познакомились?

Теннисист в замешательстве взглянул на Майрона.

— На турнире.

— На каком?

— Точно не помню. Кажется, в Нью-Хейвене. Началось и быстро закончилось.

— Так почему ты соврал полиции?

— Сам не догадываешься? — возмутился Дуэйн. — Там же была Ванда! Я очень ее люблю. Да, ошибся, признаю, но делать ей больно не хотелось.

— А мне почему не доверился?

— То есть?

— Несколько минут назад я задал вопрос, что же ты правду не сказал?

— По той же причине.

— Ванды здесь нет.

— Слушай, мне стыдно, понял?

— Стыдно?

— Связь на стороне не повод для гордости.

Болитар взглянул на подопечного. В любимых «рэй-банах» его лицо казалось спокойным и непроницаемым, как у робота. Но что-то было не так. Стыд и раскаяние — это хорошо, но двадцатиоднолетние спортсмены-профессионалы не стесняются рассказывать агентам о своих шалостях. В общем, предлог похвальный, только доверия не внушает.

— Если интрижка закончилась, зачем Валери снова позвонила?

— Не знаю. Опять захотела встретиться. Думаю, в последний раз.

— И ты согласился?

— Нет. Сказал: больше ничего не будет.

— Что еще говорил?

— Ничего.

— А Валери?

— Тоже ничего.

— Точно? Можешь вспомнить хоть что-нибудь?

— Нет.

— Она была расстроена?

— Не знаю, я не почувствовал.

Дверь распахнулась, и в раздевалку потянулись теннисисты, многие из которых поздравляли Дуэйна приторно-фальшивыми голосами. В кулуарах не жалуют восходящих звезд. Когда в суперэлитный клуб под названием «десятка сильнейших» вступает новичок, один из старожилов его покидает. Это не совет директоров, а беспощадная конкуренция: вокруг не друзья, а соперники, даже враги.