Месть в домино - Павел Амнуэль

— Ночью комната администратора тоже была заперта, господин Альгерман приехал в театр в восемь с половиной, все было в порядке, и ключ от моей кунсткамеры на месте. Он и сейчас на месте, если вы захотите взглянуть.

— Вы не могли бы, господин Форде, не проводить тут самостоятельных расследований? — взорвался Фридхолм. — Я так понимаю, что, если бы сам вам не позвонил, вы так бы полиции и не сообщили о том…

— О чем, господин майор? — пожал плечами Форде, отлепился от двери, сделал несколько шагов и прислонился теперь к шкафу, где, как помнил Фридхолм, хранились алебарды старинные в количестве тридцати штук. — О чем сообщать? Что кто-то ночью украл бутафорский кинжал?

— Открыв дверь ключом — то ли вашим, то ли из комнаты администратора. А поскольку оба ключа на месте, а комната администратора не взломана… не взломана, верно?

— Нет, — мотнул головой старик.

— То кто-то, видимо, воспользовался копией, сделанной по слепку.

Фридхолм вернулся к двери, открыл, вытащил ключ из скважины и внимательно осмотрел. Ни на первый взгляд, ни на второй, пристальный, на ключе не просматривались никакие особенности, по которым можно было бы сказать, что с него снималась копия. Ни следов пластилина, ни порошка, ничего. Положив ключ на конторку рядом с гроссбухом, Фридхолм принялся осматривать замок, прекрасно понимая, что ничего увидеть не сможет, разве что кто-нибудь взламывал дверь отмычкой, но и в этом случае, если работал профессионал, увидеть следы его деятельности сможет только эксперт-криминалист, и значит, надо сейчас звонить в лабораторию, вызывать Ландстрема… и что говорить? Ах, ночью украли картонный кинжал, в точности такой, каким никак не мог быть убит несчастный Хоглунд. Да кому он сдался…

— Да кому он сдался, кинжал этот? — воскликнул Форде. — Специально подбирать ключ, ночью, рискуя попасться на глаза охране… И прятаться до утра… Нет, уму непостижимо!

— Надо было сразу мне звонить, — буркнул Фридхолм. Форде промолчал.

— Послушайте, — сказал майор, выпрямившись. Подошел к старику вплотную и посмотрел ему в глаза. Посмотрел твердо, многозначительно, с напоминанием о том, что надо, наконец, взять мозги в руки и отвечать точно, вспомнив каждую мелочь. — Послушайте, господин Форде, этот пропавший кинжал — один из тех, что позавчера участвовали в представлении «Бал-маскарада»?

— Д-да, — кивнул старик, — он был… не знаю, сейчас уже не скажешь… то ли у Сэма, то ли у Тома.

— Фамилии у них есть?

— Какие фамилии, майор? Это оперные персонажи, заговорщики! Сэм и Том — главные, а всего их шестнадцать, малый мужской хор. И кинжалов таких шестнадцать, я же вам это еще в первый вечер… Был семнадцатый, у Ренато, так вы его…

— Да, — сказал Фридхолм. — У кого конкретно был этот пропавший кинжал, вы не помните.

— Не помню? Не знаю! Откуда мне знать, они все одинаковые!

— Такие же, как у Ренато.

— В точности. Кому мог понадобиться?…

— Я вам скажу, — медленно произнес майор, продолжая разглядывать бутафора, будто он был редким экспонатом в музее восковых фигур. — Убийца заколол ди Кампо — не картонным оружием, конечно, а настоящим. Потом, перед тем, как мы начали всех обыскивать, спрятал настоящий кинжал внутрь бутафорского, своего, положенного по роли. О такой возможности мы не подумали.

— Черт побери… — пробормотал Форде, глядя в потолок, чтобы не встречаться с майором взглядом.

— Потом он вынужден был, как все, сдать кинжал вам, иначе попал бы под подозрение, верно? Но он понимал, что рано или поздно настоящий кинжал обнаружат… а на нем, возможно, следы крови… у него наверняка не было ни времени, ни возможности их смыть… Вот почему на следующую ночь…

— Черт побери! — повторил Форде. Он вторично ускользнул от Фридхолма и на этот раз забился в угол между двумя шкафами, здесь стоялое узкое кожаное кресло, где, похоже, начальник бутафории отдыхал, пока актеры на сцене использовали его экспонаты по назначению.

— И если бы вы сообщили мне сразу, как только обнаружили пропажу…

— Нет, господин майор, что-то мне в вашей версии…

— Я не собираюсь обсуждать с вами версию, я лишь прошу сообщать мне обо всем, что происходит с вашими вещами.

— Ах, — пробормотал Форде, так и не сумев выйти из образа проницательного детектива, самостоятельно раскрывающего страшное преступление, — значит, убийца может прийти опять, чтобы положить кинжал на место?

— Вряд ли, — коротко сказал Фридхолм.

— Нет, почему же! Вытащит нож… Наверно, давно уже вытащил, прошло столько времени…

— Вот именно!

— Да, десятки людей входили в театр и выходили. Но он же не бросит кинжал где-то в коридоре, он вернет его сюда, чтобы…

— Он мог взять кинжал с собой, сегодня ведь никого не проверяли, по крайней мере, на выходе, и выбросить в какой-нибудь мусорный ящик.

— Что-то здесь не так, — бормотал старик, — что-то не так, господин майор…

— Естественно, не так. И не что-то, а то, как вы храните свой ключ. Вы не носите его все время с собой? На шее, например.

Иронию в голосе майора Форде или не расслышал, или не пожелал понять.

— Нет, — сказал он. — Не ношу.

— Где же вы его храните?

— Господи, майор, ну кому, когда и зачем могло прийти в голову красть это старое, никому не нужное…

— Так где же?

— На щите.

— На щите? — удивился Фридхолм. — Каком щите?

— Пожарный щит, — объяснил Форде. — Напротив комнаты, вы его видели, там дверца из металла. Никогда не запирается, естественно, чтобы, если пожар… Когда я здесь, то ключ всегда со мной, а когда ухожу, то кладу на щит, не внутрь, мало ли, если вдруг возгорание… Сверху, на крышку, она довольно высоко, и не всякий увидит.

— Но все знали?

— Господи, кому нужно это старое…

— Это я уже слышал, — сухо сказал майор. Он думал о том, что сейчас можно сделать. Собственно, ничего. Ясно, что убийца — кто-то из работников театра. Маловероятно, чтобы кто-то из зрителей. Хотя, почему нет? Какой-нибудь завсегдатай, часто приходивший за кулисы, мог знать о том, где лежит ключ от комнаты господина Форде. Не исключено даже, что именно узнав это, убийца решился на свое преступление, заранее, конечно, все продумав. Он должен был знать, вонзая настоящий кинжал в спину итальянского тенора, что в следующий момент спрячет свое оружие в оружии бутафорском, чтобы потом, сутки спустя…

Чушь. Пропавший кинжал был, судя по словам Форде, у кого-то из участников позавчерашнего прогона. Том, Сэм или кто-то еще. Значит, именно этот человек должен был быть убийцей. Только у него было время (и место, это тоже важно!) в суматохе, возникшей на месте преступления, вскрыть свой кинжал, вложить внутрь настоящий, заклеить щель и затем вернуть (вот самообладание!) Форде, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что… Но сомнение должно было возникнуть, ведь…