Козырной стрелок - Андрей Ильин

— Дело в том, что я высококвалифицированный специалист. Я преподавала много лет в вузах. Кроме того, я не могу опускать расценки ниже существующих. Меня не поймут мои коллеги по цеху.

— Сколько?

— Тридцать. За час.

— Долларов?

— Что вы?! Конечно, нет! Конечно, рублей.

— Хорошо, мы будем платить вам сто рублей.

— В час?!

— В час.

— Но это слишком дорого. Я боюсь...

— Дело в том, что у нас трудный контингент. И когда вы с ним столкнетесь, названная сумма не покажется вам большой.

— Трудные ученики?

— Очень трудные.

— Второгодники?

— По-разному. Кто второгодник, а кто и того больше.

— Какова предполагается, интенсивность обучения? То есть я хотела спросить, сколько предполагается часов?..

— Двенадцать.

— В неделю или в месяц?

— В день.

— В день?!

— Да, в день. Это должен быть очень интенсивный курс. Который позволит заговорить вашим ученикам через две-три недели.

— Через две-три недели заговорить невозможно!

— Почему?

— Потому что невозможно заставить ученика заниматься по двенадцать часов в сутки. Он просто-напросто откажется.

— Эти не откажутся. Эти будут заниматься столько, сколько надо.

— И все равно я не возьму на себя ответственность...

— Хорошо. Если вы считаете, что не справитесь, мы найдем другого преподавателя...

— Вы меня неверно поняли. Я могу попробовать, но нет никакой гарантии...

— Если ваши ученики заговорят через две недели, мы удвоим ставку. То есть вы будете получать в час не сто, а двести рублей.

— Когда приступать к занятиям?

— Сегодня. Сейчас.

— Но я... Но учебники, пособия... Наконец, ученики.

— Ученики ожидают вас в соседней комнате. Все учебники, которые вам необходимы, мы привезем через двадцать минут. Что еще?

— Больше ничего.

— Тогда прошу в класс...

— Здравствуйте, — приветствовала своих новых учеников учительница. — Как вас зовут?

— Это Дылда, этот вон Гундосый, тот Татарин, — представил своих «одноклассников» Лысый. — Ну и я — Лысый.

— Как вы сказали? — растерялась учительница.

— Дылда, Гундосый, Татарин и Лысый, — повторил Лысый. — Чего тут еще непонятно?

— Это, так сказать, клички? — переспросила учительница.

— Ну?

— А как ваши имена?

— Чего?

— Имена.

— Нас как зовут? — спросил Лысый.

— Меня Серый. Гундосого Колян. Татарина — Абдула.

— Меня Жора зовут, — поправил Татарин.

— Один хрен — Абдула. И вообще, кончай, ворона, гонять порожняк, пора уже делом заниматься...

Учительница схватилась за лицо и выбежала вон.

— Они, они... — пыталась она сказать хоть слово заму Папы по финансам.

— Ну что еще они?

— Они по кличкам. И назвали меня... назвали вороной.

— И что?

— Но это оскорбление!

— Никакое это не оскорбление. Это на их языке рассеянная женщина. Не кошелка какая-нибудь.

— А что такое кошелка?

— Это не вы.

— Но все равно. Они так странно выражаются. И вообще...

— Я же предупреждал, что контингент будет непростой. И что сто рублей за их обучение немного. Впрочем...

— Нет, я все понимаю. Но нельзя ли...

— Хорошо. Я помогу вам. Больше они выражаться не будут. Когда учительница вернулась в «класс», там было уже пять учеников. Пятый выглядел хуже предыдущих четверых вместе взятых.

— Слышь, училка, меня Юрист прислал, чтобы эти Васи с парашютами тебе мозги не пудрили.

— Вы кто?!

— Я? Я Лось Рваный. Да ты, училка, не дрейфь. Если эти фраера дешевые еще будут базлать и будут лезть на рога, я им уши пообтесываю, а мало будет, очки опишу или вообще вглухую заделаю...

— Что-о-о?

Первый урок пришлось отложить на день. Но только на день...

— Здравствуйте, — опасливо поздоровалась учительница при новой попытке войти в «класс».

— Здравствуйте, Зинаида Ивановна, — нестройно приветствовали ученики свою учительницу, опасливо косясь на сидящего в стороне Рваного Лося.

— Bon jour, — еще раз поздоровалась учительница по-французски. — Asseyez-vous.

— Чего это она? — удивились между собой ученики.

— А ну тихо, малахольные! — прикрикнул Лось.

— Это я по-французски сказала «здравствуйте» и разрешила сесть.

Ученики плюхнулись на стулья.

— Мослы подберите, — предложил Лось. Ученики втянули под стулья ноги.

— Французский язык — это язык великой нации... — начала свое вдохновенное вступление Зинаида Ивановна.

— Какой нации? — перебил ее Гундосый Колян.

— В каком смысле «какой»? — не поняла учительница. — Естественно французской... нации. Если французский язык.

— А-а.

— Тогда давайте начнем сразу с алфавита, — печально сказала учительница. — Во французком алфавите двадцать шесть букв... Повторяйте за мной... Еще раз... Еще... А теперь попытайтесь сами. Еще раз... Еще... Но ведь это так просто! Ведь букв всего двадцать шесть. Ну я прошу вас! Напрягите память. Ну?.. — Нет. Безнадежно! Татарин снова споткнулся на четвертой букве, Лысый и Гундосый — на пятой. Дылда дотянул до шестой.

— Ну неужели это так трудно, запомнить несколько букв? — сокрушалась учительница. — Неужели вам неинтересно изучить один из самых красивых языков мира?

Ученики незаметно переглядывались, перемигивались блудливо усмехались друг другу. Достала их эта училка и её язык.

— Вы че, точно никак не можете запомнить? — участливо спросил Рваный Лось.

— Не-а. Ну падлы будем!

— Папа сказал, что, если вы, фраера драные, не выучите язык за две недели, он вам кишки на вертел намотает.

— Чей папа? — удивилась учительница. — Его папа?

— Их Папа. Их общий Папа.

— Они разве братья? — поразилась учительница внешнему несходству своих учеников.

— Ага. Братья. Вы, Зинаида Ивановна, пока покурите. А я с ними алфавит выучу.

— Вы?!

— Я.