Афганец - Фредерик Форсайт

Заключённые быстро разбили дверь склада и вооружились. Оружия и боеприпасов хватило бы на небольшую армию, а не то что на пятьсот человек. Теперь у пленников были не только винтовки, но и автоматы, гранатомёты, гранаты и даже миномёты. Захватив с собой всё, что можно, они разошлись по туннелям и коридорам. Крепость полностью перешла в их руки. Как только над стеной появлялась голова узбека, она тут же становилась мишенью.

Людям Дустума ничего не оставалось, как только вызвать подкрепление. Генерал тут же откликнулся на призыв о помощи и выслал к Кала-и-Джанги несколько сотен солдат. Другую часть подкрепления составили четыре американских «зелёных берета», один специалист по аэронаведению и шесть парней из Десятой горно-альпийской дивизии. Их задача заключалась в том, чтобы вести наблюдение, поддерживать связь и координировать удары с воздуха. К полудню с базы Баграм прибыли два лендровера с морскими пехотинцами и переводчиком, подполковником Майком Мартином, представлявшим САС.

Во вторник узбеки предприняли попытку штурма. Под прикрытием одного-единственного танка они вошли во двор и открыли огонь по позициям повстанцев. Измат Хану поручили оборону южной стены. При появлении танка он приказал своим людям спуститься в подвал. Когда же обстрел закончился, они снова поднялись наверх.

Все понимали, что исход противостояния предопределён и вопрос только во времени. Выхода не было, и на милость победителей рассчитывать не приходилось. Впрочем, на это никто и не надеялся. Сам Измат Хан понял, что наконец в возрасте двадцати девяти лет нашёл то место, где ему суждено умереть, и оно было ничем не хуже прочих.

Во вторник же прибыла и американская авиация. «Зелёные береты» и специалист по наведению лежали на стене, за парапетом, определяя цели для бомбёжки. В тот день истребители-бомбардировщики сбросили тридцать бомб, и двадцать восемь из них достигли цели, угодив в укрытия. Погибли около сотни повстанцев — большинство под обвалившимися каменными стенами и потолками. Две бомбы отклонились от цели.

Первая из этих двух взорвалась в центре образованного пятью американцами круга. Мартин находился в этот момент примерно в сотне ярдов от стены. Будь бомба обычной, контактно-взрывного действия, их разнесло бы на кусочки. То, что все они уцелели, отделавшись лопнувшими барабанными перепонками и несколькими переломами, можно считать чудом.

Но бомба была особенной и предназначалась для разрушения подземных объектов. Прежде чем взорваться, она зарылась в землю примерно на сорок футов. Таким образом, американцы как бы оказались в эпицентре землетрясения. Их разбросало, но они остались живы.

Со второй получилось хуже. Она уничтожила узбекский танк и находившийся за ним командный пункт.

В среду прибыли первые представители западной прессы. Они, наверное, и не догадывались, что именно их присутствие помешало узбекам достичь поставленной цели: уничтожить заключённых всех до единого.

За шесть дней около двадцати повстанцев пытались вырваться из окружения под покровом ночи. Некоторых подстрелили солдаты; другим повезло меньше — поймавшие их местные крестьяне устроили самосуд. Проживавшие здесь хазары прекрасно помнили, какую резню в этих краях учинили три года назад талибы.

Распластавшись на стене, Майк Мартин оглядывал раскинувшийся перед ним двор. Тела убитых в первый день никто не убирал, и они лежали на земле, распространяя ужасное зловоние. Внизу американцы в чёрных вязаных шапочках с открытыми лицами разговаривали с репортёрами, не обращая внимания на вертящихся вокруг телеоператоров. Семеро британцев предпочитали анонимность. Вместо шапочек они носили шебаг — хлопчатобумажный головной убор, закрывающий лицо от мух, песка, пыли и посторонних взглядов. В ту среду он защищал ещё и от жуткого запаха разлагающейся плоти.

Вечером, перед закатом, оставшийся в живых церэушник Дейв Тайсон, который только что вернулся из Мазари-Шарифа, проник во двор с небольшой группой отчаянных телевизионщиков, рискнувших жизнью ради сенсационного репортажа. Мартин видел, как они продвигаются вдоль дальней стены. Рядом с ним лежал морской пехотинец. На их глазах несколько человек выскочили вдруг из открывшейся в стене совершенно незаметной двери и, схватив всех четверых, утащили с собой.

— Надо бы вытащить ребят оттуда, — спокойно заметил лежавший рядом с Мартином морской пехотинец и огляделся.

Шесть пар глаз молча уставились на него.

— А, черт! — с чувством произнёс морпех и, торопливо спустившись по скату, побежал через открытое пространство к дальней стене.

Трое его товарищей последовали за ним. Двое других и Мартин остались для прикрытия. К тому времени все оставшиеся в живых пленники сосредоточились в южной части крепости. Появление четырех морпехов застало их врасплох. Удивительно, но в американцев никто не выстрелил.

Освобождение заложников — стандартная процедура, которой обучают и в СОМД, и в САС. Тренировки продолжаются до тех пор, пока модель поведения не становится второй натурой.

Четыре американца, не церемонясь, открыли дверь, вошли и, опознав трех повстанцев по одежде и бородам, расстреляли их. На профессиональном сленге такая процедура называется «двойной стук» — две пули в голову. Три араба не успели и пальцем шевельнуть. Впрочем, они смотрели в другую сторону и не успели даже повернуться. Дэвид Тайсон и британские телевизионщики тут же согласились никогда и нигде не упоминать об этом инциденте. Своё обещание они сдержали.

К вечеру среды Измат Хан понял, что оставаться наверху больше невозможно — подошедшая артиллерия взялась за южную стену всерьёз. Путь оставался один — в подвалы. Число повстанцев сократилось до трех сотен.

Несколько десятков человек решили не уходить вниз, а принять смерть под открытым небом. Предприняв самоубийственную вылазку, они продвинулись на сотню ярдов и даже уничтожили с десяток растерявшихся узбеков, но потом пришедший на смену второй танк открыл пулемётный огонь, и контратака захлебнулась кровью. Пули посекли арабов, в большинстве своём йеменцев, и чеченцев как капусту.

В четверг по совету американцев узбеки подтащили бочки с дизельным топливом для танка, слили содержимое по трубам в подвалы и подожгли.

Измат Хан находился в другой части подвалов, и вонь от гниющих наверху тел подавляла запах солярки, но потом он услышал приглушённое «шшшуу» и ощутил жар. Многие сгорели, выжившие пробились из дыма и пламени к нему. Люди кашляли и задыхались. Отступив в последний подвал вместе с примерно полутора сотней человек, Измат Хан захлопнул и запер на засов дверь, чтобы остановить проникновение дыма. Крики оставшихся умирать становились все слабее, потом смолкли совсем. Вверху снаряды рвались в пустых помещениях.

Последний подвал выходил в коридор, и, пройдя по нему, люди уловили свежий воздух. Двое пробрались посмотреть, нет ли там выхода, но нашли только водосток. В ту же ночь новому узбекскому командиру Дину Мухаммеду пришла в голову отличная мысль — пустить в трубу воду из ирригационного канала, переполненного после ноябрьских дождей.