Небо на двоих - Ирина Мельникова

Впрочем, картины, что висели по стенам дома Вадима, слегка напоминали то зрелище, но только слегка, потому что ни одному живописцу не удалось передать красоту Ушбы. Кстати, издавна она считалась обителью нечистых, и лет сто назад ни один сван не рискнул бы взобраться на ее склоны из-за суеверного страха попасть к чертям. А еще, по преданию, там живет богиня охоты Дали, шутки с которой плохи, если охотник решил добыть козла или тура на продажу, а не для пропитания семьи.

Я вздохнула. Все в прошлом. Ночью я шла через сванский мостик и тряслась от страха. Вот что сделали со мной пятнадцать лет сытой и безоблачной столичной жизни. А ведь когда-то и пострашнее мосты в горах встречала: пара ржавых цепей, к примеру, на которые доски набросаны как попало, а рядом еще одна цепь – чтобы держаться. И через горную реку по веревкам переправлялась, когда они провисают настолько, что идешь не над потоком, а сквозь него. Волны перекатываются через тебя, и хлещут, и рвут, и беснуются… И ничего! Обходилось без стрессов и обмороков!

Помнится, в Сванетии и в Кабарде говорят: «Плоха та дорога, с которой путник обязательно свалится, и тела его не найти. С хорошей дороги путник падает, но труп его можно найти и похоронить. А с прекрасной дороги путник может и не упасть». Так вот, легких троп на Кавказе не бывает. Я же забыла об этом. Видно, совсем потеряла сноровку, а взамен приобрела страх и осмотрительность. Пошла на поводу Юриной ревности, его эгоизма. И что еще я там потеряла, благодаря своим уступкам? Кажется, пора свести дебет с кредитом и подбить итоги. Как бы только не выяснилось, что потери давно перевесили чашу весов, и я хватаюсь за последнюю соломинку, чтобы удержаться на плаву…

Нет-нет, одернула я себя, не может такого быть! Надо узнать, что с вещами, нашлась ли сумка с документами, и все само собой образуется. Самое главное я не потеряла: желание быть счастливой!

В жизни, и это естественно, всем хочется любви. Понимания, жалости, сострадания. Сильной руки в нужную минуту и крепкого плеча. Чтобы спина была прикрыта. Чтобы можно было верить и не терять надежду. Чтоб в глазах не темнело от горя и безнадеги. Одна закавыка: слово «любовь» мы разучились понимать. Слово «любовь» уже не имеет смысла. Любовь теперь синоним страстного секса и желания скорее затащить вожделенный объект в постель…

Я бросила взгляд на ближнюю сопку, потому что краем глаза заметила движение среди деревьев. Мелькнула морда лошади, затем на мгновение показался всадник в черной папахе. И тут же скрылся в зарослях. Но зато я разглядела довольно широкую тропу. Она змеилась вверх по склону среди камней и деревьев и терялась где-то возле вершины, на которой виднелись развалины то ли сванской башни, то ли старинной крепости. Я прикинула на глаз расстояние: километра три. Всего-то! А не прогуляться ли мне? Если мои вещи еще не доставили, одолжу, так и быть, у Вадима пару ботинок. У меня даже ладони зачесались от нетерпения, так мне захотелось подняться к древним руинам!

Я вернулась в спальню. Открыла дверь в коридор и – о, счастье! – увидела: мой багаж целый и невредимый стоял возле порога. А сверху стопочкой лежали выстиранные и даже аккуратно заштопанные куртка и джинсы. Я их пожалуй наверно, не стала бы даже стирать, а просто затолкала бы в пакет и выбросила в мусорный контейнер. Но теперь они выглядели вполне прилично. По крайней мере, для путешествия по горам сквозь колючие заросли годились. «Наверное, Мадина постаралась», – решила я. И вдруг задумалась: а стала бы я стирать и штопать вещи незнакомой женщины? Да ни за какие коврижки! Хотя смотря при каких обстоятельствах… А Мадина даже сапоги вымыла, положила их в пакет. Красивые, конечно, сапоги. Писк, можно сказать, моды.

Впрочем, они не подвели на сванском мосту и, дай бог им здоровья, точно не подведут на грязных лесных тропах. Я непременно исследую-обследую все окрестности, взберусь на все горки, благо, что рядом нет Юры с его кривой ухмылкой. Нет, мой муж был не против гор. Он очень любил горные лыжи и меня научил неплохо спускаться с горы. Каждый год мы ездили на недельку в феврале или в марте в Чегет или Домбай и от души катались на тамошних склонах. Юра был только против альпинизма, против бесцельного, как он говорил, риска для жизни.

Я втянула сумку в комнату, за ней – саквояж. Единственное, чего среди вещей не было, так это сумки поменьше – с документами, которую я посеяла ночью. Судя по всему, Николай ее не нашел.

Зато деньги шулера оказались на месте. Я быстро растолкала по полкам и развесила вещи в платяном шкафу. Моими стараниями комната приобрела жилой вид. На туалетном столике в спальне и на полочке в ванной выставила свою косметику, а пакет с долларами, недолго думая, спрятала под кровать, благо, что между нею и полом имелась узкая щель. Затем спохватилась, достала из пакета тысячу долларов. Зачем Вадиму знать о моих проблемах? Пусть чужими деньгами, но я расплачусь с ним до копейки. А когда доберусь до Москвы, потраченную сумму возмещу сполна.

Поладив с совестью, я успокоилась. Даже пропажа документов при свете дня уже не пугала, как ночью. Я знала: из любого положения можно найти выход, особенно имея такую подругу, как Любава. А потому с легкой душой отправилась в душ.

Горячие, затем ледяные, потом снова горячие струи лупили по спине и плечам. Я подставила лицо под холодную воду. Все, все проблемы вытравить, выбить, выжечь каленым железом из головы… Будет день, будет пища! А пока – отдыхать от городской суеты на полную катушку. Форсаж! Есть форсаж! От винта! Я выключила душ. Полетели, Ольга Михайловна, навстречу новым ощущениям!

Я быстро натянула на себя чистое белье, джинсы, майку, ветровку, спортивную кепку, на ноги – кроссовки с толстой подошвой. Теперь меня ничто не должно смутить – выспавшуюся, одетую в собственную одежду… Вот только подкрепиться нужно! Я посмотрела в зеркало и ободряюще улыбнулась своему отражению. Все будет хорошо, Оля, даже если будет иначе!

Захватив фотоаппарат, я сбежала по лестнице на первый этаж. Почему-то мне представилось, что застану Вадима храпящим на одном из диванов в его шикарной гостиной. Юра-то улучал любую свободную минуту, чтобы поваляться на диване… Но в этот раз я ошиблась. Доброва в гостиной не было.

Я прошла на кухню. Открыла дверцу холодильника. И присвистнула от восторга: он был забит до отказа. Но я всего лишь сделала себе два бутерброда с колбасой и сыром и, подумав секунду, взяла баночку пива. Правда, я пиво почти не пью. Но тут решила попробовать. Хотя это не слишком красиво звучит: начать новую жизнь с банки пива…

Во дворе никто меня не остановил, никто не встретил с распростертыми объятиями. Что ж, мне даже понравилось! Я почти бегом проскочила двор, но направилась не к воротам. Сбоку за деревьями я заметила калитку, через которую и прошла незамеченной. По крайней мере, мне того хотелось.