Подарок Мэрилин Монро - Ольга Тарасевич

Что там Андрей решил, она так и не поняла.

Скорее всего, его мысли вообще были далеки от обсуждаемой темы. Потому что он вдруг притянул к себе Лику и поцеловал ее прямо в губы.

Не обращать внимания на закружившуюся голову.

Ноги стали ватными – наплевать, пытаться контролировать себя.

Устоять, собраться.

И...

– Ты чего дерешься! – возмутился Андрей, потирая живот. Несколькими секундами раньше туда пришелся резкий удар Ликиного кулачка. – Я к тебе со всей душой...

– А я тебе – по печени, – улыбнулась Вронская, любуясь лицом Андрея: растерянным, обиженным и очень красивым. – Предупреждать надо о таких душевных порывах.

– Что-то не так?

Она пожала плечами:

– Все так. И все не так... Мы идем осматривать мою комнату?

Андрей улыбнулся:

– Только чур не драться.

– Договорились!

«Что-то происходит, – наблюдая за желтым лучом фонарика, исследующим стены, думала Лика. – Минуту назад я чувствовала себя героиней любовного романа. Теперь мне почему-то кажется, что я в книжке про Карлсона; в том эпизоде, где Малыш и Карлсон с фонарем шпионили за сестричкой Малыша и ее кавалером. Мне теперь так легко, как будто бы я не мать, не писательница, не состоявшаяся журналистка, а глупая девчонка. Которая с замирающим сердцем ждет поцелуя. У Андрея потрясающие губы. Только мне, наверное, больше не светит их целовать. И сама виновата... То есть нет, не виновата. Я сначала решила подраться, а потом подумала о своих желаниях. У меня моторика всегда опережает мыслительный процесс. Дура!.. Как же мне нравится этот парень...»

Андрей негромко присвистнул:

– Смотри! Видишь, моя теория верна.

И правда: вот луч фонарика проводит по вроде бы самой обычной поверхности, откуда, как чертик из табакерки, вдруг выпрыгивает солнечный зайчик.

Взгляд сразу становится более пристальным... и различает на углу книжной полки, рядом с темной петлей крепления, миниатюрную пластиковую капельку.

Невероятно! Как быстро развивается техника! Про эту видеокамеру уже почти можно сказать – размером с булавочную головку...

Поднявшись на цыпочки, Андрей сорвал камеру, бросил ее на пол, схватил стоявшую на полке бронзовую статуэтку.

– Ты весь дом перебудишь, – прошептала Лика, опускаясь на пол рядом с мужчиной, остервенело крушащим камеру.

Она нечаянно коснулась плечом его плеча и вздрогнула, как от удара электрическим током.

В ту же секунду губы обжег поцелуй, и голова опять закружилась.

Тепло Андрея, его опытная нежность, настойчивые бесцеремонные прикосновения, и вот почему-то взгляд упирается в потолок, а под спиной, оказывается, уже кровать...

«Если я хочу остановиться, то надо это делать теперь. Потому что потом будет поздно. То есть нет, уже поздно; я не хочу останавливаться, я хочу Андрея...»

Она даже не поняла, куда вдруг исчезла одежда. Просто почувствовала прикосновение к своей обнаженной коже жаркого мускулистого тела. И в ту же секунду очень захотелось, чтобы Андрей стал еще ближе.

Ближе, быстрее, еще ближе.

А никаких других мыслей больше не было...

Когда действительность обрела свои очертания, ни стыда, ни сожаления в ней не оказалось.

Прижавшись к Андрею, Лика счастливо улыбнулась.

Очень глупо, конечно, едва познакомившись, заниматься сексом.

Еще глупее делать на основании пары нехитрых телодвижений концептуальный вывод о том, что случайный любовник – это и есть та самая твоя половинка, которая предназначена только тебе.

Но что поделаешь, если только такая ерунда и заполняет голову! Значит, приходится принять: ум и рассудок – это не твои сильные стороны.

«Почему-то мне кажется, что Андрей – это навсегда, – Лика приподнялась на локте, заглянула в лицо мужчины и улыбнулась: оно было таким счастливым! – Я уверена – он полюбит Дарину и будет заботиться о нас, и я буду очень стараться, чтобы мой любимый никогда не разочаровался в своем выборе».

– Ты чего меня рассматриваешь?

– Нравится! Хочу и рассматриваю!

– Лучше скажи, борщ варить умеешь? А с хозяйством у тебя как?

Лика рассмеялась:

– Как честный человек, ты хочешь на мне жениться? Это правильно!

– А ты против?

– А ты куда торопишься?

– А чего тянуть?

– А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

– А что плохого в том, что я изучаю понравившуюся мне девушку?

– Я вижу, мы подходим друг другу.

– Без базара.

«Интересно, если бы я описала в романе такую сцену, редактор согласилась бы, что так бывает? Или попросила бы меня ее доработать, решив, что я перефантазировала? Вот за что я люблю жизнь, так это за то, что она тебе подкидывает ситуации, которые и придумать нельзя. Сорок минут назад я лежала в этой же комнате в гордом одиночестве. Если я все правильно поняла, меня теперь вроде как зовут замуж, и...»

Она быстро вскочила с кровати. Внизу, на участке, послышался какой-то шум.

Не узнать Катиного мужа невозможно.

Несмотря на неяркую подсветку, его высокая фигура и светлые волосы отчетливо различаются в полумраке. А привлекший внимание странный шум – это треск отодвигающихся гаражных ворот.

– Надо проследить за ним, – прошептала Лика уже оказавшему за спиной Андрею. – Одевайся, пойдем!

– Ты знаешь, где ключи от Катиной машины? У тебя есть права? Или ты собралась просто бежать за тачкой этого америкоса? Чемпионка по спринту? Голая сладкая чемпионка...

– Зануда!

– Торопыжка, – Андрей поцеловал Лику в шею, его руки мягко коснулись ее груди, сосков. – Мне тоже не нравится, что Катин крендель куда-то ездит по ночам. Но именно теперь у нас нет никакой возможности за ним проследить. Зато мы можем заняться кое-чем другим...

* * *

«Линда, привет! Мне кажется, у нас проблемы! Зачем я только рассказал тебе о том письме насчет дома и Мэрилин Монро! Мне следовало помнить – с тобой нельзя говорить просто так, по душам, всего лишь желая поделиться какой-нибудь новостью. Это так же опасно и глупо, как засовывать руку в горящий камин. Все, из чего можно сделать хотя бы маленькую заметку для твоей проклятой газеты, ты обязательно используешь в своих интересах! И даже не предупредишь! А если начнешь тебя упрекать, у тебя один ответ: «Джейк, ты зануда!»

– Но ты же действительно зануда! – прошептала Линда Грин, отрывая взгляд от нетбука.

Небольшой компьютер был очень старым, с диагональю всего восемь дюймов. Зато он без проблем помещался в любую сумку, и на нем было так удобно просматривать электронную почту. Хотя глаза от небольшого экрана уставали слишком быстро.