Хрустальная сказка - Макс Рейн

Антуан сел за стол, а Мика достала из холодильника красивые пирожные, покрытые глазурью.

– Выглядят аппетитно, – похвалил Антуан.

– Ты будешь кофе или чай? – спросила она.

– Чай.

Она, как и в прошлый раз, ловко расставила чашки и аккуратно разлила заварку.

– Ну, давай пробовать, – улыбнулась хозяйка и откусила эклер. Её лицо вдруг исказила едва заметная гримаса удивления.

Антуан тоже попробовал пирожное и сразу понял, что не так. Тесто внутри эклера не пропеклось, сырая масса смешалась с шоколадной начинкой, образовав нечто вроде приторной липкой замазки. Мика мужественно ела, делая вид, что не замечает ужасного вкуса выпечки. Антуан с трудом проглотил кусок и отложил эклер на тарелку.

– Что, и эклеры мои никуда не годятся? – расстроенно фыркнула Микаэла, сорвалась с места и вылетела из кухни.

– Годятся, годятся! – как можно убедительнее закричал он и бросился ее догонять. Антуан бежал за ней с пирожным в руке и уговаривал: – Очень вкусно! Смотри, я ем, ем!

Он нашел Мику в маленькой, слабо освещённой настольной лампой комнате-кабинете. Девушка сидела к нему боком и скорбно смотрела в окно. Прозрачные капли густо били по стеклу, искажая видимость и превращая вид улицы в нечеткую, расплывающуюся картину. Антуан подошел к Мике.

– Пуантилизм, – тихо произнесла она.

– Что?

– Дождь рисует точками. Одно из направлений импрессионизма.

– Извини, Мика, не знаю, что на меня нашло, – покаянно вздохнул Антуан.

– И ты извини, – отрешённо отозвалась она.

– За что? – изумился он.

– Здесь не прибрано.

Антуан сразу и не заметил, что пол вокруг усыпан обрезками бумаги, а на письменном столе валяются краски, кисти и разные безделушки.

– Ты одна живешь?

– Сейчас да. Раньше жила с мамой. Папа умер, когда я была совсем маленькой. Я его не помню.

– А как ты со всем справляешься?

– Ко мне тетя приходит, сестра мамы. Каждый день. Помогает. Просто я тут успела уже после ее ухода побезобразничать. Могла, конечно, сама, за собой прибрать, и уборка меня, наверное, не убила бы, но зачем рисковать? – лукаво улыбнусь Мика.

– Я вообще не представляю, как ты управляешься. Картины, эклеры – и все это на коляске.

Он придвинул стул и сел рядом с ней.

–Я как-то попробовала вести себя как больной человек. Вела, вела, а потом вдруг поняла, что не мое это. Вот не мое и всё. И снова зажила обычной жизнью.

Антуан улыбнулся. Девушка заметила, что он все еще держит в руках злополучный эклер.

– Ты, конечно, тот еще джентльмен! Мог бы хоть сделать вид, что понравилось, – добродушно упрекнула она.

– Я старался… – с чувством принялся оправдываться Антуан.

– Плохо старался, очень плохо, – с наигранным укором перебила она, но не выдержала и разразилась хохотом: – Ой, не могу! Ты… поразительная картина!

– Что? – смутился Антуан.

– Ой, я… – заливалась она смехом, откинувшись в кресле. – Вспомнила, как ты за мной бежал с эклером в зубах!

– С несъедобным эклером, – уточнил Антуан.

– Да-да! Лицо перекошено… А сам кричит: «Я ем, ем!» – задыхалась от смеха Мика.

– Ну а как ещё? – Антуан тоже расхохотался. – Я должен был как-то убедить тебя, что вкусно! И вообще, ты так быстро ездишь!

– У тебя есть девушка? – резко посерьёзнела Мика.

– Уже нет, мы пару месяцев назад расстались.

– Даже не спрашиваю почему, – хихикнула она. – Думаю, ты нашёл для этого тысячу причин.

– Вообще-то это она меня оставила, – бесстрастно пояснил Антуан.

– Ой, извини, – смутилась Микаэла.

– Да ничего.

– А почему? Расскажи, – не скрывая любопытства, выпытывала она.

– Мы с ней не сошлись по биологическим часам.

– Это как? – Мика удивленно наклонила голову.

– Я жаворонок, а она – сова. Любила ночами по телефону поговорить.

– И что с того? – девушка непонимающе нахмурила брови.

– Однажды я сильно устал и написал ей, что пошел спать. Она обиделась и перестала со мной разговаривать. Я долго не мог понять, что с ней. А потом, перечитав свое сообщение, понял. Оказалось, вышла опечатка, на клавиатуре буквы «п» и «р» рядом, вот вместо «спать» я и написал… ну,совсем другое слово.

Мика залилась звонким смехом.

– Ну ты, я надеюсь, ей объяснил, что имел в виду? – немного успокоившись, предположила она.

– Не, не стал. Думаю, если она сама этого не поняла, то мы с ней и в жизни друг друга вряд ли поймем.

– А как ее звали? – наклоняясь ближе, любопытничала Мика.

– Фрида. Нет…Фрейя – ответил он задумчиво и щелкнул пальцами. – Стоп, все-таки Фрида… У неё еще волосы рыжие.

Мика хохотала в голос.

– И долго у вас это было?

Антуан пожал плечами.

– Месяца два. Я пока не вывел еще для себя формулу более долгих отношений.

– Секрет долгих отношений в том, чтобы не расставаться.

С полки послышался жалобный писк.

– Ой, это Сила! Как он туда забрался?

– Залетел, наверное, – предположил Антуан.

– Нет, он летать не умеет. Я нашла его на улице птенцом-желторотиком. Все говорили, что не смогу выходить его, но у нас получилось. Правда, летать он так и не научился, зато прыгает как чемпион.

Мика развернулась, застопорила коляску и медленно поднялась на ноги. Она подошла к полке, осторожно сняла Силу, посадила в клетку и вернулась на место.

– Ты можешь ходить? – изумлённо выпалил Антуан.

– Как и девяносто девять процентов человечества.

– А зачем тогда коляска?

– Чтобы не сломаться. У меня несовершенный остеогенез. Слышал о таком?

– Болезнь хрустального человека?

– Ага, – спокойно ответила она. – Я жду операции на укрепление костей и коррекцию костных деформаций, моя главная задача – дожить до неё без переломов.

Антуан слышал об этой болезни, но не вникал в детали. Он помнил только, что это редкое генетическое заболевание, которое делает кости чрезвычайно хрупкими.

– А почему ты выбрал музыку для своего исследования? – неожиданно спросила Микаэла.

Антуан на секунду задумался.

– Тема музыки меня всегда интересовала. С детства я хотел понять, что же в ней такого особенного, почему она так трогает нас. Ведь если задуматься, на планете нет людей, полностью равнодушных к музыке. Удивительно, как всего семь основных нот создают бесконечное разнообразие музыкальных произведений, трогающих наши сердца и вдохновляющих нашу фантазию.

– Действительно, это как магия. Я никогда об этом не задумывалась.

– Если смотреть с научной точки зрения, можно увидеть глубокую связь между музыкой и фундаментальными законами природы. Например, переход электрона с низкого уровня на высокий уровень эквивалентен подъёму музыкального тона вверх по шкале.

– Интересно, – задумалась Мика.

– Ну да, – согласился Антуан. – А еще музыка лечит. Вон у тебя в гостиной цветок сохнет. Поставь рядом с ним колонку и включай ему