Мозаика Бернса - Дайана Мэдсен

— Шикарный джаз, — начала я, стараясь завязать разговор в дружелюбном тоне.

— Угу. Джаз целиком построен на математике, а та всегда действует на меня успокаивающе, — ответила Марси, растянув тонкие губы в улыбке. — Абсолютно все состоит из математики, мисс Макгил, только не все достаточно умны, чтобы осознать это.

Я не люблю хвастаться. Как правило.

— Многие и меня находят довольно неглупой, — сказала я. — Для примера, я знаю, что в половине случаев у двоих или более из двадцати трех случайно отобранных людей окажется общий день рождения.

Глаза Марси распахнулись.

— Выходит, вам знакомы законы перестановки и сочетания?

Поморгав еще немного, она спросила:

— И что именно вас сюда привело? Чего еще вам от меня надо? Я и так несколько часов потратила, заполняя ваши формы и отвечая на вопросы.

Марси перетаптывалась с ноги на ногу, явно не желая впускать меня на порог.

— Надеюсь, вам не составит труда уделить мне пару минут, чтобы прояснить некоторые детали, Марси.

— А это нельзя сделать завтра, в «Хай-Дате»?

— У меня очень жесткий временной график, вас об этом предупредили. Поэтому, если работа в «Хай-Дате» важна для вас, то до завтра наш разговор подождать не может.

— Ну хорошо, — кивнула девушка и открыла дверь, давая мне войти.

Просторный коридор вел в гостиную, куда я и последовала за хозяйкой. Квартира, как и сама Марси, носила отпечаток минималистского шика. У стены на черном лакированном столике стояли два компьютера, лежало несколько книг и папок. Золотистый паркет, персикового цвета стены, строгих очертаний мебель — все словно сошло со страниц «Аркитектерел Дайджест». Все новенькое, с иголочки. Некоторые аксессуары добавляли яркости, но в глаза бросалось отсутствие жилого беспорядка: никаких личных фото, бумаг или счетов, все разложено по полочкам. Джорджу Фогелю, моему зацикленному на порядке арендодателю, пришлась бы по вкусу эта девчонка. Досье утверждало, что оба ее родителя принадлежали к методистской церкви, поэтому напрасно мои глаза искали хоть какую-то примету рождественских праздников.

Она проследила за моим взглядом, направленным на рабочий стол.

— Много работаю дома, — сказала Марси, указывая на громадное кресло с темно-абрикосового цвета подлокотниками.

Я села, она устроилась напротив, и мы напряженно улыбнулись друг другу.

— Марси, что вам известно о враждебном поглощении «Хай-Даты»?

— А вы откуда пронюхали?

— Просто отвечайте на вопрос, о'кей?

— Слухи, и ничего больше. Просто слухи.

— Хорошо. И что, по-вашему, является другой половиной этих слухов?

— Ну, некая европейская фирма. Названия не помню.

Я не сомневалась — она знает больше, чем говорит. Настало время перейти к личным данным.

— Как давно вы поселились в этой чудесной квартире?

— Да вы и так уже знаете — я все указала в форме.

— А сколько платите за нее?

— Это тоже указано в форме.

— Не сомневаюсь, просто хочу удостовериться.

— Две тысячи девятьсот долларов в месяц.

— Можно взглянуть на договор найма?

— Надо искать — не помню точно, где он лежит.

— Мне потребуется снять с него копию. Дальше: перейдем к вашим доходам за прошлый и позапрошлый годы.

— На память не скажу, но все цифры указаны в ваших формах.

— Верно, но мне нужны копии квитанций об уплате налогов за последние два года, если не трудно.

— Я же говорю, что не помню точно, где они.

В квартире Марси царил такой порядок, что я с трудом поверила бы в пропажу даже какой-нибудь булавки.

— Марси, скажите, на какой машине вы ездите?

— У меня нет машины, — с шумом выдохнула она. — Это тоже указано в формах. Вы их что, совсем не читали? Это напрасная трата времени, и я намерена сообщить в «Хай-Дату», что вы совершенно некомпетентны.

Это решило дело. Было воскресенье, и я знала, что ругаться грешно, но как тут удержаться?

— Тогда чей же новенький «порше» стоит на вашем парковочном месте?

Я словно физически ощущала ее замешательство.

— На моем парковочном месте?

— Место № 2318 ведь ваше?

— Э-э, да, — пробормотала мисс Кент, сцепив ладони в замок.

Мне не терпелось услышать ее объяснения.

— Совсем забыла. Купила его буквально пару дней назад. Так что до прошлой недели машины у меня не было, и я еще настолько не привыкла к ней, что совсем запамятовала, — закончила она на высокой ноте, видимо, стараясь убедить сама себя.

Но меня-то убедить было сложнее. Кена убили, «Хай-Дата» стала объектом промышленного шпионажа, и кто-то перерезал мой тормозной шланг на стоянке фирмы. Быть может, Марси увязла в этом деле по самую свою прелестную шейку? Предстояло это выяснить, и я решила перейти в наступление.

— Не пытайтесь вешать мне лапшу на уши. Если, конечно, хотите работать в «Хай-Дате». Транзитный номер выписан две недели назад, и это означает, что вы солгали, заполняя позавчера форму.

Побледнев и стиснув челюсти, Марси уставилась на меня. Вот это мне нравится!

— Посему признавайтесь, имеет ли этот автомобиль отношение к тому, что было между вами и Кеном?

Я поудобнее устроилась в роскошном кресле, ощущая, что наступило-таки время услышать ответы на некоторые вопросы.

— Что? — едва не поперхнулась она, скосив глаза вправо.

— Ну, я имею в виду ваш роман и все такое. То, о чем вы сознательно умолчали во время нашего прошлого собеседования.

Про мою некомпетентность никто больше не заикался. Марси съежилась, и я пожалела, что Спарки не может видеть ее сейчас.

— Итак, — настаивала я. — Прекратите увиливать и помогите мне нормально выполнить порученную работу, иначе я лично позабочусь о том, чтобы вас выперли из «Хай-Дата».

— Что считала нужным, я уже сказала. Мои отношения с Кеном имели исключительно личный характер, и вас не касаются.

— Вот тут вы ошибаетесь. Я веду сверхсекретную проверку, и вещи, которые обычно считаются личными и выходящими за рамки, интересуют меня больше всего. «Хай-Дата» наняла меня как раз для выявления подобных фактов, и в качестве одного из условий поступления на работу вы согласились на полное сотрудничество. А в моем деле не обойтись без неудобных вопросов.

Марси завозилась на своем уютном диванчике.

— Вам следует понимать, что если хотите получить место в «Хай-Дате», то нет ничего, о чем я не могла бы спрашивать, и ничего, о чем вы имеете право умолчать, — продолжила я. — Давайте начнем сначала, исходя из этой предпосылки.