Кости не лгут - Марина Серова

Неужели это?..

Петрович скрипнул зубами.

— Зовут тебя как? — спросила я новоприбывшего.

— Виталий… — тихо ответил он.

Ничего себе! Видно, гостить у Петровича — не в Сочи отдыхать. Даже несмотря на то, что фотографию Виталика Ножкина я много раз внимательнейшим образом изучала, теперь, когда увидела его вживую, — не узнала!

— Давай вылезай и беги на перекресток, там чувак стоит, увидишь. Волосатый такой.

Виталик неуверенно выбрался из погреба. Грязная одежда свисала клочьями с его истощенного тела. Он, шатаясь, дошел до занавески, отделяющей комнату от сеней, и, задыхаясь, ухватился за притолоку.

Н-да, таким образом «бежать» до перекрестка ему придется довольно долго. Ну ничего, я их тут еще подержу.

— С-сука! — вдруг сипло выкрикнул Петрович.

Я еще раз толкнула его дулом пистолета в ухо. Но уже не так сильно — руки у меня здорово затекли, почти не слушались. Мне кажется, он почувствовал, что я порядком ослабла. Я просто всей своей кожей ощущала исходящую от него ненависть.

Еще несколько минут, и руки мои затекут совсем — не смогу даже шевелить ими. Надо бы размять их, да как?

Из погреба снова донесся какой-то звук. Показалась знакомая бритая голова.

— Больше никого нет? — полувопросительно воскликнула я.

Бритоголовый, молча отдуваясь, вытащил из погреба еще одного изможденного человека. Крысан?

— Крысан? — спросила я.

Человек слабо пошевелился. Голова его, изуродованная так же, как и у Виталика, была перемотана какой-то грязной тряпкой. Лицо — в засохшей крови.

— Крысан! Саша! Ты слышишь?! — закричала я.

Он кое-как поднялся и, шатаясь, смотрел на меня.

— Ходить можешь? — спросила я и, не дождавшись ответа, бросила: — Доберись до перекрестка, там тачка. В ней Васька сидит. Понял?

Крысан, очевидно, решил не тратить и так слабые свои силы на ответ. Он просто повернулся и пошел к выходу. Впрочем, слово «пошел» для этого процесса едва ли подходит. Крысан еле волочил ноги; было видно, что каждый шаг дается ему с огромным трудом.

— С-сучонок, — проскрипел Петрович, — выжил, падла, а я думал, подохнет…

Так вот почему я ни от кого ничего утешительного о Крысане не слышала — он был при смерти.

Петрович напряг плечи и пошевелил шеей. Я почти не чувствовала своих рук, даже не знала, смогу ли при случае нажать на курок. Петрович, по-моему, прекрасно понимал это. Только пока опасался действовать. Ждал момента. Ничего себе ситуация! Других, понимаешь, выручила, а сама как же?

Можно было скомандовать ему лечь на пол, чтобы я смогла хоть как-то размять руки. Но я опасалась менять положение — это означало бы дать шанс Петровичу. А я на сто процентов была уверена, что он его не упустит. При моей-то беспомощности с затекшими руками.

Бритоголовый снова показался из погреба. На этот раз он вытащил две старые, в паутине, лыжные палки. Если б мое положение не было столь серьезным, я бы рассмеялась — парень мой приказ выгребать из погреба все воспринял буквально.

Идиот.

— Давайте быстро полезайте туда, в погреб! Оба! — скомандовала я твердым голосом, хотя пистолет был готов вывалиться из моей уже совсем омертвевшей руки.

Бритоголовые безропотно повиновались. Наверное, вид плененного начальства так на них действовал — смирные были, как ягнята.

— Крышку за собой закройте! — крикнула я им вслед.

Как только крышка захлопнулась, я почувствовала, что Петрович весь напружинился, готовясь к решительному рывку. Нужно было действовать.

Я резко отпрянула назад, оперлась спиной о стену и изо всех сил ударила Петровича ногой по пояснице. Он отлетел на середину комнаты.

Руки мои, потерявшие опору, бессильно повисли. Пистолет выпал. Я не пыталась его поднять, я кинулась к Петровичу, который успел вскочить на ноги.

Он схватил со стула свой револьвер и, повернувшись, вытянул его в моем направлении. Я остановилась — дуло упиралось мне в лоб.

— Ну чего, сучка? — ощерившись, сказал он. — Сейчас ты, блядь, подохнешь.

Ну да, как же. Попробуй, дяденька, выстрели. Эх, вот сюрприз я приготовила для Петровича.

Его амбалы уже сбросили крышку от погреба и вылезли по пояс наружу. Открыв рты, наблюдали.

Петрович пожирал меня взглядом; пожирал, отрыгивал, снова пережевывал и глотал. Наверное, сейчас он больше всего на свете жалел о том, что меня нельзя убить несколько раз. Я тихонько разминала руки — в кончиках пальцев начало покалывать иголками. Еще буквально полминуты, и мои верхние конечности совсем оживут.

— Ну-с, — промурлыкала я, вытягивая губы трубочкой, — чего же вы не стреляете-с?

В ответ на такую неадекватную реакцию парни широко распахнули глаза, Петрович же еще больше сощурился. Я вдруг представила, как из тоненьких щелок его глаз черной кровью хлещет ненависть. Он все медлил — на курок не нажимал.

Я сжала и разжала кулаки — вроде кровообращение в моих руках пришло в норму. Я подарила Петровичу одну из своих самых очаровательных улыбок и неожиданно пнула его ногой в мужское болезненное место.

Тупой звук удара совпал с щелчком револьвера. Петрович успел нажать на курок лишь один раз. Он согнулся пополам и повалился на пол. Застонав, перевернулся на спину, наставил на меня прыгающее дуло и принялся лихорадочно нажимать на курок.

Щелк!

Щелк!

Бессильный хоть что-то сделать, он завыл от боли и ненависти. Бритоголовые его амбалы растерянно переводили глаза с него на меня. Они все еще торчали по пояс в погребе.

Я метнулась в угол, подняла свой пистолет и вылетела в дверь.

И тут же остановилась — к дому Петровича подъезжал черный «Опель». Черт его знает что происходит! Василий там, возле тачки, наверное, с ума сошел от беспокойства. Слава богу, что «Опель» подъехал с другой стороны — Василия не встретил. Точно, Васька сейчас может прибежать сюда, мне на выручку. Особенно после того, что ему вытащенные из погреба ребята рассказали.

Не зная, что делать дальше, я застряла в сенях. Позади меня зашумели амбалы. Дико заорал Петрович. Должно быть, в «Опеле» этот крик услышали, потому что через пару секунд во дворе раздался дробный топот — бежали несколько человек. Сюда, кстати, бежали.

Только в этот миг я в полной мере ощутила, что это такое — находиться между двух огней. Довольно остренькое ощущеньице, надо сказать.

Не теряя времени, я прямо с порога «избушки» прыгнула через невысокие перила крыльца. Перед моими глазами мелькнули обалдевшие рожи подъехавших бандитов. Я грохнулась на землю, перекатившись, вскочила и, пригнувшись, бросилась к задней калитке.

Вслед мне бабахнуло несколько выстрелов. Когда я была уже за задним забором, я обернулась и выпустила всю обойму по «Опелю», успевшему уже заехать во двор. Старалась попасть по колесам, чтобы они не смогли нас преследовать.