Траектория чуда - Аркадий Гендер

Галина позвонила, когда я уже подъезжал к дому.

— Здравствуй, Глеб, — голосом айсберга, погубившего Титаник, начала жена. — Я битых три часа звоню домой. Можно поинтересоваться, ты вообще где?

Черт, влетел. Что же я никакую отмазку-то не сплел? Возгордился, вознесся, а жена то — ам, вот она, не дремлет! Придется дописывать либретто по ходу спектакля.

— Менял фару в сервисе, — устало-равнодушным голосом сказал первое пришедшее на ум в ответ на безаппеляционное вопрошание супруги я. — Вчера остановили гаишники, сказали, что так жить больше нельзя. Привет, дорогая. Как вы там с Юлькой?

— Нормально, — самую малость помягчев, ответствовала Галина. — Я волновалась. Поменял?

— Конечно, — продолжал врать я, на ходу соображая, где теперь завтра в пожарном порядке на самом деле ремонтировать машину. — Живая очередь, отстоял три часа. Почему на мобильный-то не позвонила?

— Из принципа, — буркнула благоверная. — Хотела выяснить, во сколько ты возвращаешься, когда меня нет дома.

— Выяснила? — съехидничал я, но счел за лучшее сменить тему. — Не хочешь спросить, как прошла встреча?

— Какая встреча? — серьезно не поняла Галина.

Ну да, конечно, — что может произойти на встрече непутевого мужа и его кликуши — тетки с какими-то непонятными людьми? Да, принцип "Да воздастся человеку по вере его" в Галинином случае работает с точностью ровно до наоборот. Ну, дорогая, не обижайся!

— Ты должна помнить, — начал свое ариозо мести я. — Встреча, из-за которой я не поехал вчера на дачу.

— А, эта, — поскучнела Галина. — Помню. И как прошла?

— Хорошо прошла, — принялся с интонациями Хрюши из "Спокойной ночи, малыши" издеваться над Галиной я. — Выяснилось, что мы с тетушкой Эльмирой на самом деле Нарышкины, более того, я — наследник княжеского титула, ну а то, что персонально мне оставлено наследство в шесть с копейками лимонов баксов — это так, на закуску.

Я наслаждался наступившим на том конце провода молчанием. Наконец, Галина нашла слова:

— Глеб, если это шутка, то очень неудачная. На самом деле, что было на встрече?

— Не более того, о чем я уже имел счастье тебе доложить, дорогая, продолжал язвить я. — В конце следующей недели я лечу в Женеву, чтобы официально вступить в права наследования. Я не шучу, это не розыгрыш и не мистификация. Мы богаты.

Галина на том конце провода как-то непонятно хрюкнула, и вдруг заговорила часто-часто, видимо, прикрывая трубку рукой:

— Глеб, если это правда, если ты надо мной не издеваешься, то я сорок пять раз извинюсь перед Эльмирой Александровной, я встану перед ней на колени и буду любить ее как мать. Сколько ты сказал — шесть миллионов долларов, я не ослышалась? Послушай, а как же, может быть, нам сейчас приехать, как ты там, один-то?

"Поилец, кормилец, благодетель", — невольно закончил я ее фразу словами из анекдота, уж больно было похоже.

— Ничего не надо, Галь, — милостиво разрешил я. — Я в порядке, завтра, если хочешь, я за вами приеду. Или, может быть, побудете на природе еще пару дней?

— Нет! — взвизгнула Галина. — Пожалуйста, приезжай за нами завтра. Мы бы приехали сами, но у нас тут большой урожай.

— Хорошо, только попозже к вечеру, ладно? — выторговал я себе побольше времени для того, чтобы разобраться с фарой.

— Хорошо, хорошо, дорогой, — без писка согласилась жена, устроившая бы за подобное предложение при других обстоятельствах феноменальный скандал. Можем даже переночевать все здесь, и поехать во вторник с утречка, верно?

— Ладно, решим. Ну, пока? — попрощался я. — И Юльку поцелуй.

— Пока, дорогой, — отвечала жена, и я подивился, сколько в ее голосе было душевной теплоты. Неужели и ты, Брут!