Она была актрисою - Александра Авророва

— Добрый вечер! Я вас отвлек? Но ведь гораздо лучше, если я сам приду сюда и побеседую сразу со всеми, чем транжирить ваше время, вызывая к себе. Вы все — люди занятые, правда?

Присутствующие закивали.

— А Галина Николаевна была так добра, что согласилась прийти сюда. Я это высоко ценю. Я вообще ценю любую помощь следствию. Впрочем, сегодня я вас надолго не задержу, — безмятежно продолжил Игорь Витальевич. — Пара вопросов, и все. Первый — про подсобку. Кто из вас заходил туда в течение субботы?

— Я, — с вызовом ответила Тамара Петровна. — Мне надо было туда кое-что отнести. Я вам уже говорила.

— И во сколько?

— Сразу после спектакля. Все покланялись, опустился занавес, и я сбегала в подсобку.

— И в каком состоянии находился тогда блок?

— О господи! — вздохнула Тамара Петровна. — Вы что, считаете, если одно и то же спросить сто раз, так на сто первый я отвечу иначе? Я не обратила на блок ни малейшего внимания. Он не имел отношения к премьере, я на него и не смотрела вовсе.

— А если б с ним было что-то не так, вы бы обратили внимание?

— Ну, — ехидно сообщила та, — если б упал мне на голову, так, наверное, обратила бы.

— А потом, во время банкета, вы в подсобку не ходили?

— Нет, не ходила.

— Однако вы на какое-то время покинули зал.

Тамара Петровна подняла брови и процедила:

— Я посетила дамскую комнату.

Талызин словно не заметил яда, сочащегося из ее слов, и простодушно прокомментировал:

— Надолго.

— Да, на столе оказалась некачественная водка, и меня тошнило. Требуются подробности?

— Нет, нет, ни в коем случае! Может быть, кто-нибудь еще заходил в субботу в подсобку?

Затянувшееся молчание прервала Галина Николаевна, спокойно произнеся:

— Кирилл, вы ведь там были в субботу?

Молодой человек удивленно нахмурился, и она пояснила:

— Мы еще встретились, когда вы оттуда вышли. Перед самым спектаклем.

— А, — кивнул Кирилл, — точно. Я и забыл.

— Ничего страшного, — ободрил его Талызин, — главное, что теперь вспомнили. Так зачем вы туда заходили?

— У меня куда-то запропастилась компьютерная дискета, нужная по роли как реквизит, и я подумал, не оставил ли ее там.

— И как же?

— Нет, она лежала у меня в дипломате.

— И долго вы пробыли в подсобке?

— Пару минут.

— И за пару минут, — уважительно прокомментировал следователь, — вы успели обыскать помещение и обнаружить, что там нет дискеты? Дискета — вещь маленькая, может заваляться, где угодно.

— Ничего я не обыскивал, — довольно нервно возразил Кирилл. — Окинул помещение взглядом, увидел, что дискеты нет, и тут же вышел. Я особенно и не надеялся, что она там. Поэтому и забыл потом про эту вашу подсобку!

— Но вы ведь регулярно там бывали?

— Это еще почему?

— Ну, как! — улыбнулся Талызин. — Раз вы предположили, что могли оставить там дискету, значит, туда нередко захаживали.

К молодому человеку вернулась привычная флегматичность.

— Просто подумал, ее могла отнести туда Тамара Петровна. Она все хранит в подсобке.

— Но вы сказали — «оставил».

— А имел в виду другое. Сказал, не подумав.

— Хорошо. Итак, вы окинули помещение взглядом. Вы увидели при этом блок?

— Наверное. Но я искал дискету и на блок, как и Тамара Петровна, не обратил внимания.

Игорь Витальевич попросил:

— А вы вспомните! Вы ведь мужчина, к тому же инженер. Вам это должно быть близко. Тем более, именно вы принесли блок в подсобку и установили его…

— Ну, знаете ли! — резко вскричала Наташа. — Да за такие намеки…

Кирилл повернулся к ней, и она смолкла.

— Я ничего плохого, — смущенно уточнил следователь. — Просто имел в виду, что Тамаре Петровне как женщине трудно удержать в памяти нечто, связанное с блоком, а мужчине, да еще инженеру, легче.

— Наверное, — кивнул Кирилл. — Но я так нервничал из-за премьеры, что плохо помню все, что было в тот период.

— Да, кстати! А с Евгением Борисовичем вы перед премьерой общались?

— Возможно. Даже скорее всего.

— И о чем вы беседовали?

— Наверное, ни о чем существенном. Не помню.

Вика знала, что он врет, однако мысль соперничать в откровенности с Галиной Николаевной ей даже в голову не пришла. Не хочет говорить, и не надо — это его личное дело.

Талызин, казалось, был полностью удовлетворен.

— Итак, — констатировал он, — в подсобке были Тамара Петровна и Кирилл Андреевич. Оба не заметили ничего особенного. Кстати, Кирилл Андреевич, а что привело вас туда вторично?

— В каком смысле — вторично? — недоверчиво осведомился Кирилл.

— Но ведь именно вы обнаружили тело, я не ошибаюсь? Чтобы его обнаружить, вам пришлось забрести в подсобку. Зачем?

— Ну… думаю…

Неожиданно вмешалась Наташа.

— Объясните, — выпалила она, — а мы вообще-то обязаны отвечать на ваши вопросы? Я считала, для этого вы должны предъявить нам какие-нибудь бумаги, а без них это не допрос, а самоуправство.

— В какой-то степени, да, — почти весело подтвердил Игорь Витальевич. — Я занимаюсь самоуправством. Проблема в том, что можно вести дело строго официально, и тогда все вы будете вызваны в прокуратуру, а ваши показания будут протоколироваться и подписываться. Это займет немало вашего времени, да и чревато немалыми проблемами, учитывая некоторую… некоторую изменчивость показаний большинства из вас. Подобная изменчивость, зафиксированная на бумаге, производит неблагоприятное впечатление, а мне совершенно не хочется причинять вам неприятности. Поэтому я пытаюсь разрешить проблему по-хорошему, неофициально. Я понимаю, что от творческих людей, артистов нельзя требовать, чтобы они помнили мелкие детали быта, особенно в день премьеры. Но это понимаю я, любитель театра, а вовсе не каждый представитель нашего ведомства. Так что… но если вы предпочитаете…

— Нет-нет, — всплеснул руками Сосновцев, — мы предпочитаем дружеские отношения и очень вам за них благодарны. Нам не требуются формальности, куда важнее суть! Бюрократия осталась в совковом прошлом.

— Да я не возражаю, — пожал плечами Кирилл. — Просто пытался вспомнить. Я шел вовсе не в подсобку, а в гримерку, чтобы забрать свои вещи. Увидел, что дверь в подсобку приоткрыта, и заглянул. А там — тело. Вот и все.

— Теперь все понятно, — кивнул следователь. — Шли в гримерку, а зашли в подсобку — очень естественно.