Дракон из Трокадеро - Клод Изнер

– У кого вы ее нашли?

– У некоего Энтони Форестера, в бумажнике которого мне удалось покопаться.

– Того самого, который был найден со стрелой в груди в одном из «Отелей Трокадеро»?

– Слово чести, я чист, как агнец из сказки. Вор и плут, не отрицаю, но убийца – никогда!

Виктор с озабоченным лицом пытался переварить содержимое записки.

– Что это значит? Это что, угроза?

Жозеф нетерпеливо притопывал ногой, чтобы, в свою очередь, изучить ее, но, не понимая ни единого слова, попросил Виктора перевести.

– Если бы вы не бросили заниматься английским…

Кок Исаму теперь плывет по реке Стикс в компании с Лакуто. У его хозяина, японца, обнаруженного в книжной лавке «Эльзевир» на улице Сен-Пер, ничего не найдено. Безотлагательно узнайте, живет ли он по указанному адресу. Боцман займется им и уберет как нежелательного свидетеля. Увидимся вечером, ровно в шесть часов в месте, где хранится урожай. Не опаздывайте.

ОМОДО

Виктор почувствовал, что сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Ему в голову пришла страшная мысль, что Кэндзи могут принять за Ихиро и что его постигнет та же трагическая участь: слово «уберет» не оставляло на этот счет никаких сомнений. Судьба самого Ихиро самым странным образом его совершенно не волновала. «Так уж устроен человек, беспокоится только за тех, кто ему близок», – с сожалением подумал он.

– Вы водитесь с покойниками, Даглан, – бросил Жозеф. – Лучше бы завели какое-нибудь коммерческое предприятие.

– Помолчите, я думаю, – сказал Виктор. – Исаму плавал на судне коком?

– Какое удивительное открытие! Мы и так знали, что он моряк.

– Уж не знаю, в какой ловушке оказался господин Мори, но в его интересах где-нибудь тихо отсидеться, – предположил Даглан, – в противном случае с ним может случиться большая неприятность.

Жозеф смертельно побледнел.

– Его нужно предупредить! – закричал он и бросился к фиакру.

Даглан перегородил ему дорогу.

– Не теряйте хладнокровия, старина, вы только ухудшите положение. Не надо паниковать, давайте лучше попытаемся найти аварийный выход.

– Он прав, – поддержал Фредерика Виктор. – Вы же знаете Кэндзи, он не горит желанием поддаться на шантаж Ихиро. На данный момент бояться нечего, он у себя в комнате, где ему ничто не угрожает. Нюхом чую, что этот «боцман» не осмелится явиться на улицу Сен-Пер, вместо этого он заманит жертву в ловушку.

– Ихиро? – поразился Жозеф. – Но ведь он тоже живет на улице Сен-Пер.

– По вечерам его там никогда не бывает.

– Глазам своим не верю! Виктор, неужели вы готовы пожертвовать чужой жизнью ради того, чтобы…

Виктор отмел возмущение Жозефа одним щелчком.

– Господин Даглан, могу я попросить вас об услуге?

– Слушаю вас.

– Вечером мы всей семьей отправимся на выставку, чтобы взглянуть на полотно моей супруги, выставленное в Большом дворце. Ихиро Ватанабе проверяет билеты на входе в театр Лои Фуллер, на нем традиционный японский костюм…

– Кто такой Ихиро Ватанабе?

– Родственник. Снимает у нас на улице Сен-Пер мансарду на шестом этаже. По этой причине его и могут спутать с господином Мори…

– Не понял.

– Ихиро Ватанабе взмолился перед Мори, чтобы тот заменил его у входа в театр. Он скован смертельным страхом. Вы прекрасно понимаете, что он и есть цель, которую злоумышленники хотят уничтожить.

– Понятно. Вот трус! Хочет, чтобы вместо него укокошили другого человека, и не испытывает при этом ни малейших угрызений совести. Господин Мори согласился выполнить эту опасную миссию?

– Мы не знаем, он непредсказуем.

– Театр Лои Фуллер? Это там обретается необычная певичка с раскосыми глазами, исполняющая таинственные песни, умирающая на сцене под музыку с непокрытой головой, но не позволяющая своему цветастому платью приоткрыться хотя бы на йоту?

– Сада Якко.

– Верно. Я сгораю от желания с ней познакомиться. Значит, вы хотите, чтобы я взял под наблюдение вход в театр и присмотрел за японцем, проверяющим билеты, кем бы он ни был?

– Если это вас не затруднит.

– Черт бы вас побрал, Легри! Вы не ищете окольных путей, мне там могут здорово общипать перышки. Мне кажется, что за этим Ихиро Ватанабе из прошлого тянется какой-то дурной след.

– Так оно и есть, он был замешан в…

– Больше ни слова, Легри! У меня нет ни малейшего желания вникать в подробности. Желая прикрыть зад, человек не станет взваливать на плечи чужую ношу. Считайте, что мы договорились, вечером я заступаю на пост у театра. Один совет: действуйте без промедления. Вы не знаете, что произойдет на следующем этапе. Нужно убедить господина Мори в том, что ему угрожает опасность, и если он тайком уедет из города, это будет вполне оправданно.

– Задача не из простых, – проворчал Жозеф.

– Вы наделены воображением литератора, господин Пиньо, так что как-нибудь выкрутитесь. Засим разрешите откланяться.

– Последний вопрос, господин Даглан. Как вы считаете, что означает «ОМОДО»? – спросил Виктор.

– Может, подпись, может, пароль. Обращаю ваше внимание на одну деталь: популярность мне ни к чему, поэтому мы с вами не знакомы. Если у меня будут новости, я сам выйду с вами на контакт. Всего доброго, господа.

– А если возникнет срочная надобность? – гнул свое Жозеф.

– По понедельникам и средам я ровно в полдень обедаю в «Пикколо нуво» на улице Лион. Так называется итальянская харчевня, хозяина которой зовут Анхиз.

Едва успев вымолвить эти слова, он тут же испарился.

– Как думаете, Жозеф, ему можно верить?

– Вы полагаете, он темнит?

– Не спорю, этот человек весьма симпатичен, но у нас нет доказательств того, что он не замыслил какой-то тайный план, ускользающий от нашего понимания. Как бы там ни было, мы не должны относиться к его словам легкомысленно.

– Если вы не были уверены в его искренности, то почему сообщили, где найти Ихиро?

– Даглан – бесспорный король воров, но не убийца. Мне неведомо, какие мотивы им движут, но он прекрасно осведомлен, иначе откуда ему было узнать, где меня найти? Домашний адрес я не сообщаю никому и никогда.

Жозеф, чье внимание неожиданно привлекла группка ребятишек, катящих перед собой обручи, замурлыкал под нос какую-то мелодию.

Устав рисовать в блокноте экзотических птиц, Робер Туретт под конец стал живописать банальных воробьев, копошившихся в пыли на террасе Тюильри. Обнаружив, что время уже позднее, он вдруг понял, что стал узником кулинарной выставки. Афиша гласила, что ее почтят своим присутствием «все главные повара королевских и императорских дворов Европы». Робер фланировал в толпе зевак, тешивших себя надеждой увидеть мельком мадам Лубе под ручку с папашей Маргери. На стендах красовались ряды бабочек из сахарной карамели и репродукции Эйфелевой башни, выполненные из нуги. Всеобщее восхищение вызывали ворота Венской ратуши, сделанные из гигантской вафли. Перед тыквенной композицией, изображавшей Людовика XIV и его придворных, все прыскали со смеху.