Девица с выкрутасами - Иоанна Хмелевская

— Так и быть. Скажу правду. По первоначальным показаниям Климчака, которые он потом многократно повторял, никакой водки он Карчевской не относил, а те две рюмки, с которыми вышел, сам и тяпнул. Он же с самого начала заявлял, что устал после работы и проголодался, а раз уж получил выпивку, то хотел закусить. Не печеньем же! В кухне было мясо — жареная свинина с лучком да с картошечкой. Мамаша Климчакова своих уработавшихся мужиков кормила основательно. Стасе это в голову не пришло, вот она и совершила ошибку.

Патриция достаточно хорошо знала Кайтуся, чтобы чувствовать, когда он врёт. На этот раз не врал. И делал это весьма неохотно.

— Так почему же он этого суду не сказал? Ни он, ни его девицы?

— Чтобы выставить Стасю лгуньей. А при случае девицы хотели и Карчевскую замазать. Стася не знает, кто ту водку выпил, верит, что невеста.

— Ясно. Могла бы и сама догадаться. Откуда им знать, что весь этот процесс — одно большое надувательство…

Патриция без всякого предупреждения резко сменила тему:

— Ладно, чёрт с ней, с водкой. Ты, понятное дело, был на осмотре места преступления?

Кайтусь чуть не подавился куском оладьи. Он тихо надеялся, что Патриция не станет об этом спрашивать и довольствуется одной маленькой правдой. Господин прокурор принялся лихорадочно соображать, что бы тут соврать, но, как назло, в голову ничего не лезло, ведь она, на худой конец, в любой момент могла съездить туда сама и увидеть всё собственными глазами. Мало того, могла и защитника с собой прихватить!

— Ну был. Видел я это место. И что с того?

— Он взял её за руку, два шага, и она уже оказалась за калиткой. Там так удобно подъехать? Улица?

Кайтусь постарался прикрыть смущение пренебрежением и равнодушием:

— Никакой улицы нет, но подъехать можно. По просёлку. Если постараться, можно и к самой калитке, но быстро развернуться, это уж дудки, признаю, тому на «Варшаве» здорово пришлось попотеть.

— Если вообще подъезжал, — усомнилась Патриция. — Так я и вижу таксиста, который в ночи будет соваться на просёлочную дорогу, где нет разворота. Сколько там до улицы?

— Как минимум метров сорок, — неохотно признался Кайтусь. — Что вовсе не доказывает, будто не стал заезжать. В конце концов, ведь те две всё же вышли и на том же такси уехали!

— А надо было отыскать таксиста, а не плакаться на разыгрываемые спектакли! Хороши следователи, нечего сказать… За сорок метров Стася десять раз могла прийти в себя! А что это за россказни, кто где сидел? По показаниям правдивой Стаси выходит, что Климчак спереди. Как же, кто рядом с водителем, тот и платит! А Гонората, что, со слов Стаси, пила, как губка, с заднего сиденья называет адрес, показывает дорогу, платит, отпирает калитку… Чушь! Как ты это себе представляешь? В стельку пьяная Гонората даёт указания, а Климчак рядом с шофёром, что? Спит?

— Нет. Едет.

— Молчит себе в тряпочку и подчиняется бабским распоряжениям? Какой-то очень уж Лёлик пассивный. Тебе не кажется?

— По капусте её волок, — буркнул Кайтусь.

— Собака его больше волнует, чем Стася. А наша несчастная героиня калитки даже не проверила, а вот в подвал ломанулась, чтобы уж точно обратного ходу не было. Бред сивой кобылы! А дикая ненависть обеих панёнок, запавших на Лёлика, тебе ни о чём не говорит? Или этого тоже никто не заметил?

— Не многого ли ты хочешь от судьи? — съязвил Кайтусь.

— Судьи! — яростно фыркнула Патриция. — А героическая оборона в дачных казематах? Если это изнасилование! Какая же сволочь за всем этим стоит?!

На последний вопрос Кайтусь ответа не дал.

* * *

Уже по возвращении из Лонцка для Стаси начались трудные времена.

Самый нервный период с жутким трепыханием где-то внутри уже почти прошёл, ситуация прояснилась, но от этого стало только хуже. От родной сестры, дружившей с Гоноратой, Стася узнала, что Лёлик и в самом деле обзавёлся невестой, которая, почитай, поселилась у них дома, и дата свадьбы, того и гляди, будет назначена. Зажицкая тоже почти что получила отставку, ходила мрачнее тучи, а девчонки как-то при ней шутили, что Элька — не промах, раз уж поймала мотылька, то не выпустит. Стася чуть было не ляпнула, как же так, ведь говорил, что женится только на девственнице, при чём же тут Элька?

Так она и трепыхалась, когда повстречала Гонорату с Павловской. И не выдержала, спросила про свадьбу Лёлика. Гонората явно без энтузиазма подтвердила, что да, собирается жениться. Когда, не сказала, и довольной не казалась. Не будь Стася так занята собой и своими чувствами, наверняка заметила бы, что Гонората отнюдь не в восторге от будущей жены брата и всю эту затею со свадьбой ничуть не одобряет.

А Стасе во что бы то ни стало следовало увидеться с Лёликом, ведь ситуация сделалась критической, и процесс соблазнения просто необходимо было ускорить. Ничего лучшего придумать не смогла, как только заявить, что у неё к нему срочное дело.

— Нет его, — сказала Гонората. — На даче работает, вернутся с отцом только к вечеру… — И вдруг вспомнила, кто ещё там, на даче, отирается. Гонората даже специально не задумывалась, интрига родилась сама собой, тем более что Стася торчала рядом, как приклеенная. О Лёлике спрашивает, вот и отлично, втюрилась она в него или нет, а пригодится. — У нас тут вечеринка намечается, — равнодушно добавила Гонората, — Юрка Зажицкий приехал, может, зайдёшь?

Не появилось ещё на свете такой силы, что заставила бы Стасю отказаться, и приглашение было немедленно принято. Она подождала на лавочке, пока девчонки управятся с каким-то своим делом и вернутся за ней. Готова была дожидаться хоть до утра. Ей и в голову не пришло, что тем самым полностью демаскирует свои так неумело скрываемые планы и чувства в отношении Лёлика. А девчонки дурами уж точно не были. Все втроём пошли к Климчакам.

В Стасиной голове царил полный сумбур: первый раз в гостях в этой квартире, а в перспективе — Лёлик. Как себя вести? Смело, развязно и соблазнительно или, наоборот, скромно и сдержанно? Заставить его проявить к ней интерес? Сидеть тихо, ждать и притворяться равнодушной? Нет, это отпадает, сам он не начнёт, не очень-то его Стасина добродетель привлекает, да и вообще, сколько можно тянуть, того и гляди будет поздно. Может, и правда, доказать ему?

И тогда он женится на ней, а не на какой-то там Эльке!

Слишком всё быстро закрутилось. Стася предпочла бы помедленнее, поспокойнее. Понятно, что ничего обдумать она не успела, пыталась разобраться в своих ощущениях, да тоже не вышло. С одной стороны, над всеми смешанными чувствами главенствовало нетерпение, а с другой — извечное, чтобы не сказать, клиническое: и хочется, и колется…

Это и представляло собой главную проблему, на решение которой требовалось время. А времени-то и не хватало.

Человек более опытный и то испытывал бы затруднения, а что уж говорить о Стасе! Поставив в итоге на контролируемое дерзкое соблазнение, она не рассчитала свои силы. Знала, что алкоголь позволяет расслабиться, отпускает моральные скрепы, чувствовала, что ей трудно будет преодолеть собственную сдержанность, а надо действовать вопреки себе, против своей натуры, вот и забыла про закуску, приняла допингующий продукт на пустой желудок.