Обитель теней - Филип Гуден

Фалконер, проклиная дождь, силился рассмотреть, на что она указывает. Он заметил движение, но фигура представлялась ему только сероватым пятном на фоне черного мира, пока не обернулась к ним, заслышав, должно быть, голос женщины. Фалконер увидел бледное лицо, прикрытое монашеским капюшоном, и готов был спросить Сафиру, каким образом та узнала сына, но тут спутница с криком бросилась бежать. Одолженный им плащ хлопал на ветру, когда она мчалась вдогонку за ускользающим беглецом. Фалконер сорвал с носа стекла и устремился за ней. На том месте, где только что они видели человека, никого не оказалось. И не было ни двери, куда можно было нырнуть, ни окна, в которое можно забраться. С юга путь к бегству преграждал бурлящий поток, вытекающий из пристройки нужника за дортуаром. И обойти их, двигаясь навстречу, к северу, он не мог, потому что с обеих сторон стояли глухие стены. Человек попросту исчез.

— Ты уверена, что это был твой сын?

— Мать всегда узнает сына, мастер Фалконер. Это был Менахем, или Мартин, как его здесь прозвали. Но куда он мог уйти?

Она была в отчаянии: увидеть сына так близко — и снова потерять! Фалконеру подумалось, что настойчивое желание найти сына заставило ее увидеть его лицо в мелькнувшем призраке. Он взял Сафиру за плечо и развернул назад.

— Идем. Нам еще предстоит обыскать монастырь. Если это был он…

Она уставилась на него, обиженная сомнением, прозвучавшим в его словах.

— …то мы его найдем. По крайней мере, мы теперь знаем, что он где-то здесь.

Увы, их поиски оказались столь же бесплодными, как и все прежние. Они прочесали все помещения, куда сумели войти, но ничто не указывало, что Мартин или его друг Эйдо побывали в этих местах. Не было и следа тела.

Наконец, промокшие до костей — казалось, дождевая вода потушила в них и свет надежды, — они укрылись под карнизом у входа в дом келаря. Длинное низкое помещение со сводчатым потолком освещалось парой чадящих свечей, а в темных углах скрывались пыльные бочки и какие-то мешки. Из кладовой вел сухой и удобный ход на галерею, а Фалконеру, как и Сафире, не хотелось снова лезть под дождь. Проходя по коридору, Сафира схватила спутника за плечо и шепнула:

— В том конце кто-то есть!

Фалконер, напрягая зрение, различил высокий угловатый силуэт, ничуть не напоминавший мальчишескую фигуру, которую якобы видела Сафира. Кто-то шарил среди груды ящиков, и верхний из них свалился на обутую в сандалию ногу, вызвав короткое проклятие, за которым последовало благочестивое: «Прости, Господи!» Монах обернулся к ним, и Фалконер узнал брата Томаса. Сафира укрылась за одной из колонн, а магистр направился к травнику.

— Нашел что-нибудь, Томас?

Монах вздрогнул:

— Что? А, это ты, мастер Фолкнер…

Фалконер, молча, извинил монаха, исковеркавшего его имя, и осведомился, не обнаружил ли тот чего-либо существенного.

— Нет, не думаю. Я просто вспомнил о старом погребе тут, внизу. Дверь где-то в углу, за всеми этими ящиками. Им много лет уже не пользуются, но брат Юстас на днях говорил, что ему послышался шум с этой стороны.

— Шум?

— Может, ничего и не было. Юстас стар, и слух у него уже не тот, что прежде, а все-таки…

— Что все-таки?

— И другие говорили, будто слышали странные звуки. Но только после того, как о них упомянул брат Юстас, а ты ведь знаешь, о призраках только помяни, и все их увидят. Лично я не верю ни единому слову.

Фалконер совсем запутался и попросил монаха объяснить, что он имеет в виду. Тощий лекарь в смущении замахал руками.

— Ах, это просто старые сказки о первых годах обители: о пропавшем капеллане и исчезновении благородных леди. Старушечьи байки, если вы хотите знать мое мнение.

Он помолчал и бросил на Фалконера осторожный взгляд, говоривший, что монах не так равнодушен к старым сказкам, как хотел показать. Склонившись ближе, он зашептал на ухо магистру:

— Говорят, там, в нижнем погребе, водятся призраки.

Под сводами вдруг прозвенел властный голос:

— Что ты делаешь здесь, брат Томас?

Застигнутый врасплох травник поспешил навстречу шагнувшему из темноты Джону де Шартре.

— Просто искал, как ты распорядился, отец-настоятель. Вернувшись на крыльцо, я не застал тебя там, и вдруг вспомнил о старом погребе. Но я не мог найти двери, вот и…

Настоятель резко оборвал многословный рассказ своего подчиненного:

— Незачем там смотреть. А не застал ты меня, потому что мне пришлось заняться другим делом. Важным делом.

Фалконер встал между монахами.

— В кладовой незачем смотреть? Почему?

Настоятель держался невозмутимо, хотя Фалконеру почудилось, что на лице у него мелькнула тревога. Он взял магистра под руку, словно стараясь отвести подальше от двери, о которой шла речь.

— Эта… гм… кладовая почти не используется и почти всегда заперта.

— Так что в поисках двух пропавших монахов вы туда не заглядывали?

Теперь Джон де Шартре действительно смутился.

— Как я уже сказал, обычно келарь запирает погреба. Там ничего не хранят, тем более что они ниже уровня земли, и там… — Он замялся, подыскивая слова. — Там довольно холодно и сыро. Скажем, неуютно.

— Так давайте найдем ключ и посмотрим, не там ли тело.

Джона де Шартре это предложение почему-то ошеломило. Ему как будто не хотелось открывать тайны, хранящиеся в холодном подземелье. Однако же он пожал плечами и отвернулся:

— В таком случае пойдем вместе. Хотя это неудобно. Нам придется прервать сон брата келаря.

Фалконер поморщился:

— Убийство — очень неудобное дело, настоятель. И нуждается в тщательном расследовании.

Келарь оказался невероятно тучен. Монашеское облачение чуть не трещало по швам, обтягивая его брюхо. Он не скрывал недовольства, когда его подняли с постели в общей опочивальне, хотя, подумалось Фалконеру, другие монахи могли только радоваться его пробуждению. Его храп встретил их еще на лестнице, ведущей в дортуар. Первым встрепенулся монах по имени Ранульф, спавший у самого входа. Как видно, сон его был чуток, и настоятель распорядился поместить его у двери, чтобы монахи не бродили по ночам без его ведома. Ранульф и провел их к постели келаря. Разбудить брата Майкла оказалось много труднее, чем Ранульфа. Теперь, пока келарь оправлял на себе тяжелое черное одеяние, взгляд Фалконера блуждал по длинной спальне. В помещении царила полная темнота, поскольку и луна за оконными арками потемнела. И в этой тьме вдруг мелькнул тонкий лучик света — кто-то проскользнул между спящими к дальней двери. Зная расположение подобных построек, Фалконер смекнул, что один из монахов, потревоженный их приходом, воспользовался случаем дойти до нужника, чтобы помочиться.