Чепуха и сбоку бантик - Дарья Калинина

А Мариша тем временем бодро скакала с одной пересадки в метро на другую. Честно говоря, в восторг от этого она не приходила. В метро было душно и очень много народу. А люди сильно мешали Марише следить за брюнеткой с роскошными волосами. Они толпились возле Мариши, они толкали ее, наконец, они просто отвлекали разными глупыми вопросами. Всем вдруг дружно понадобилось узнать именно у Мариши, как им доехать до центра города. В результате из-за неуемного любопытства окружающих Мариша уже два раза теряла брюнетистую даму, но потом, к счастью, натыкалась на нее вновь.

– И как она умудрилась примчаться к Вове всего за полчаса? – поражалась Мариша. – Видимо, ехала из другого места, например, с работы. А теперь решила туда не возвращаться. Вместо этого едет домой, чтобы принять ванну и отдохнуть после бурных занятий любовью.

Во всяком случае, Мариша на месте брюнетки поступила бы именно так. Она и без всяких занятий любовью чувствовала себя взмыленной лошадью. А что уж говорить про брюнетку?.. Мариша только диву давалась ее неутомимости. Наконец брюнетка, устав нервно метаться по метро, села в вагон поезда, позволив Марише сделать то же самое.

«Ванна и отдых – вот что нужно этой брюнетке», – рассуждала Мариша про себя, забираясь в соседний вагон, усаживаясь на очень кстати подвернувшееся свободное место и с облегчением прислушиваясь, как утихает боль в натертых новыми туфлями ногах.

Эти туфли Мариша купила всего неделю назад. Стоили они бешеных денег и выглядели просто потрясающе. Маришина нога казалась в них изящной, почти как у Золушки. Но помимо достоинств у туфель были и свои недостатки, которые вначале Мариша сочла пустяками, но по мере того, как шло время, недостатки угрожающе выросли и теперь представляли собой настоящую проблему. Только за вчерашний день эти туфли уже немилосердно стерли Марише мизинцы на обеих ногах. А сегодня проклятые туфли, почувствовав аппетит, принялись и за остальные пальцы на ногах, угрожая превратить ноги в сплошную кровавую рану.

– Но я вас все равно доконаю, – злобно прошипела Мариша, наклонившись к туфлям и потирая натруженные ноги. – Вы у меня разноситесь, даже если мне для этого придется истечь кровью, – и Мариша стянула с ноги левую туфлю, которая жала сильней. – Пусть я умру, но вы торжествовать не будете!

– Девушка, с вами все в порядке? – раздался над ухом Мариши мужской голос.

Мариша подняла голову и онемела. Над ней возвышался настоящий «древнегреческий бог». Не важно какой. Все они отличались потрясающими фигурами. И этот невесть каким образом затесавшийся в питерское метро в час пик тоже имел атлетическое телосложение. Да еще какое! Мариша мысленно ахнула, почти забыв про свои проклятые туфли.

– Все в порядке! – нашла она в себе силы пробормотать.

– А почему вы держите в руках свою обувь? – поинтересовался у нее «древнегреческий бог».

Мариша опустила глаза и покраснела. Действительно, она так увлеклась созерцанием мужчины, что совершенно забыла про туфлю у себя в руках, которую она пыталась размять.

– Не беспокойтесь, они совсем новые! – произнесла она и прикусила язык.

Надо же быть такой болтливой. Теперь этот потрясающе красивый парень может подумать, что у нее еще и ноги вдобавок дурно пахнут. Мариша даже застонала от злости на саму себя.

– Натерли ногу? – проявил понимание «бог».

Мариша удрученно кивнула. Она наконец напялила туфлю на ногу, содрогнувшись одновременно от острой боли. За то короткое время, пока нога была без туфли, она, похоже, здорово увеличилась в размерах. Мариша попыталась наступить на ногу, и у нее потемнело в глазах.

– Вы что-то совсем побледнели! – встревожился «бог». – Вы до какой остановки едете?

– Если бы я знала! – пробормотала Мариша.

Мужчина удивился.

– Я слежу за одним человеком, – пояснила ему Мариша.

– Понятно, – отчего-то расстроился ее собеседник, – за мужем.

– Вовсе нет! – воскликнула Мариша и хотела даже добавить, что мужа-то у нее никакого нет, но тут же почти с ужасом вспомнила, что как раз муж у нее имеется.

Как эта подробность могла выскользнуть из ее памяти, Мариша не понимала. Но факт оставался фактом.