Шутки старых дев - Дарья Калинина

– Надо сходить на подворье, и там нам расскажут про ближайший автобус, – сказала я.

Инка вытаращилась на меня, и стало совершенно ясно: слова «подворье» в ее словаре не было, а если оно и имелось, то в каком-то ином значении.

– И где это? – осведомилась Инка.

– На Петроградской стороне, на берегу речки Карповки, – просветила я подругу. – Что-то типа филиала монастыря в больших городах или просто городах.

– А-а... – с облегчением вздохнула Инка, сообразив, что не надо ехать куда-то за город и разыскивать там среди весенней распутицы таинственное подворье. – Теперь понятно. Ты и сходишь.

Идти мне решительно не хотелось, но пришлось, так как я понимала, что Инкина забинтованная внешность вызовет ненужные вопросы и подозрения. Встретили меня там ласково, билеты продали и время отправления автобуса сказали. Ехать предстояло на следующий день. Мы бы поехали сразу же, но все места оказались заняты.

* * *

Тем временем толстячок-майор, наш хороший знакомый, сидел у себя в кабинете, ел булочку с сосиской и размышлял о том, как бы ему похудеть. Собственно, худеть ему вовсе не хотелось, но страшно хотелось повышения, а в этом, он был уверен, ему страшно мешала его внешность и фамилия. Собственно, внешность плавно вытекала из фамилии – Жирков. Из-за нее процесс знакомства всегда представлял для майора настоящую муку. Словами не описать, какие страдания доставляла ему эта фамилия. Вечно его дразнили «жирдяем», а то еще и похуже; и даже ласковые прозвища, которыми его одаривали влюбленные девушки, а потом и жена типа: «пончик мой жирненький», «поросеночек» или «пухлячок», заставляли бедного майора ежиться. И на службе Жиркову приходилось постоянно ловить на себе взгляды начальников, в которых явственно читалось следующее: такую морду не отъесть на одну милицейскую зарплату...

Сегодня к обычным неприятностям майора прибавилась еще и необходимость создать видимость хоть какой-нибудь деятельности по раскрытию убийства, произошедшего у него на участке. Майор занимался им уже пятый день и чувствовал, как постепенно начинает ненавидеть всех, кто был к нему хоть как-то причастен. Но больше всего майору доставалось от семейки, обнаружившей труп. Все они несли полную околесицу и вдобавок изводили просьбами приставить охрану к их дочери, внучке и племяннице. Делать этого майору не хотелось по двум причинам: во-первых, он не верил ни в каких киллеров у себя на подведомственной территории; а во-вторых, в отличие от своих коллег, был убежден, что это чисто бытовое убийство. Однако бытовые преступления расследуются легче всего, когда имеется много действующих лиц. Кто-нибудь обязательно проговорится, но в этот раз майору не повезло, он наткнулся на глухую стену непонимания. Да, убитую все дружно ненавидели, но убивать ее тем не менее, по словам очевидцев, в ближайшие годы никто не собирался.

– Руки марать о такую противно, – выразила общее мнение бойкая старушка, доводившая майора до умоисступления своими бесконечными просьбами обеспечить охрану внучке.

К тому же единственная свидетельница, с которой бедный майор мог общаться без нервного колотья в боку и резей в желудке, заявила, что она вынуждена выехать на неопределенное время из города, якобы по служебной командировке. Майор, понятное дело, навел справки. В институте, где работала главная свидетельница, подтвердили ее слова, но она там была вторым человеком после директора, попробовали бы они не подтвердить, живо бы с работы вылетели.

В конце концов майор решил, что ее поездка – очень даже полезна для следствия. Вдруг эта дамочка, доктор наук, на самом деле никакой не доктор наук, а маньячка. Может, именно теперь, по весне, она и начнет приканчивать всех направо и налево? Ведь всем известно, что в весенне-осенний период родственникам психически больных людей следует остерегаться ухудшения их состояния. Конечно, ученая дамочка не производила впечатления больного человека, наоборот, она выглядела самой нормальной в семье, но именно это и настораживало майора. Поэтому он позвонил в Пензу и попросил тамошнего своего знакомого сообщить ему незамедлительно, если тот обнаружит какие-то загадочные события в своем городе за то время, что там будет пребывать эта командированная дама.

Отъезд дамы положил начало повальному бегству свидетелей. И если первая хотя бы сочла нужным объявить о своем отъезде, то остальные старались слинять незаметно и, что хуже всего, в неизвестном направлении. Второй исчезла племянница отбывшей в Пензу ученой дамы. На все попытки выяснить, куда именно она отправилась и когда ее можно ждать обратно, родственники отвечали обвинениями: мол, майор, ничего не сделал для охраны их сокровища; и еще намекали, что неплохо было бы оплатить расходы за установку новой двери и замка. Последнее расстраивало больше всего: платить за чужие двери, которые к тому же он не ломал, майор не любил. К счастью, расстрелянная дверь случилась не в его дежурство, и он мог злорадно потирать руки, в душе только завидуя, что там обошлось без трупов, а стало быть, и особо крупного расследования по поводу двери проводить никто не собирался.

Третьим исчез сын убитой.

– Просто не представляю, что на него нашло! – горестно восклицал муж убитой и отец сбежавшего. – Он мне ничего не говорил.

Это выглядело тем более странно, что у сына – они с отцом жили душа в душу – были на носу экзамены в институте, от которых он избавился, взяв «академку», и похороны матери, от которых он уж никак не мог избавиться. Поэтому на кладбище его еще видели, а потом он исчез, не сказав даже родному отцу, куда отправляется и где его искать. Оставил только объяснительную записку, адресованную невесте; причем объяснения были настолько туманными, что материалиста майора они никак не могли удовлетворить. Жирков прочитал записку несколько раз, но ничего не понял. Разве что убедился в том, что в этом деле чокнутых гораздо больше, чем преступников.

– А вам ваша жена в день убийства не говорила, куда она собирается пойти вечером? – спросил майор у мужа убитой, и это был весьма резонный вопрос.

– Почему же не говорила? Говорила! – воодушевился муж. – Сказала, что пойдет на деловой ужин, что провожать ее не надо, она возьмет машину. Только никакой машины она не брала, я потом заглянул в гараж, Верина машина стояла на месте.

– А с кем у нее был ужин?

– Как с кем? У Веры были обширные знакомства по бизнесу, вот с кем-нибудь из них она и встречалась, – ответил супруг, наливая себе пятую (только за время разговора с майором) стопку янтарного коньяка.

В итоге майор остался наедине с многочисленными деловыми знакомыми убитой и смог вплотную заняться их проработкой. Для всякого другого они представляли бы богатый урожай, почти за каждым наверняка числилось какое-нибудь правонарушение, но – увы! – майор не занимался уклонением от налогов и прочими экономическими преступлениями. И все же копать среди них, стараясь найти привязку к пистолету или киллеру, стали бы многие, но только не майор. Он не славился среди своих коллег прытью, зато когда требовалось чутье, то ему не было равных.