Щит и меч Венеры - Ольга Степнова

— Верно. Только ко мне гости заходят… иногда.

— Это тот хмырь патлатый, что ли? Начальничек твой? Ну, как зайдет, так и выйдет. Главное, ты языком своим не мели, и все будет окейчик. Я тут инкогнито, поняла? — Он показал мне козу. От страха у меня подкосились коленки.

— Поняла, — еле смогла сказать я.

— Вот и ладненько. Ты молодец, кстати. Я думал, у тебя тут гораздо хуже! А ты не бедствуешь, и уют поддерживаешь! Пыль только плохо трешь, ну ничего, я тебя научу чистоту наводить.

Жить, и бояться в своем собственном доме было противно. Я выше подняла подбородок и подмигнула бабке.

— Где душ? — любезно осведомился мой постоялец.

— Там, — кивнула я на дверь в коридоре. — Полотенце не дам, тут не гостиница.

— А и не надо, у меня свое есть! — Весело насвистывая, Яша пошел в ванную комнату, прихватив с собой потрепанный чемоданчик.

* * *

Дворец Спорта оказался огромным зданием с множеством длинных переходов и крутых лестниц, соединяющих огромные залы. Мы с Нарайяном устали, вспотели и запыхались, бегая по этажам и разыскивая хоть кого-нибудь, кто мог бы нам рассказать о наделавшем шуму показательном бое между Джерри Зверем Канниганом и Сергеем Щитом Дьяченко.

— Все, перекур! — Нара резко остановился на лестничной площадке, у окна. Он выплюнул жвачку и достал сигареты. — Гнилая это затея, Аська! Даже если мы разыщем кого-нибудь, кто ради нас согласится напрячь свою память, вряд ли он что-то вспомнит. Ну представь: зал огромный, зрителей тысячи… Пошли отсюда!

— Лавочкин сидел в первом ряду! — попробовала возразить я. — Один на четырех пустых креслах!!

— Фигня, — отмахнулся Нара. — Все равно никто ничего не вспомнит. Да и зачем он сдался нам этот Лавочкин?! Денег он нам не должен, ну пропал и пропал, фиг с ним. Пусть его Дашки-Наташки ищут!

— Но он же даже фотомонтаж у тебя не забрал! А жена его думает, что он мог повеситься из-за проигрыша кумира.

— Ага! — фыркнул Нара. — Такие не вешаются.

Голова у меня после бессонной ночи раскалывалась. Яков Подъяблонский прочно поселился в моей гостиной, на моем уютном диване, рядом с моим оранжевым роялем, под афишей с изображением моей бабушки. Это не укладывалось в моей голове, и она болела так сильно, что хотелось тихонечко поскулить.

Самое невыносимое, что пожаловаться на это я никому не могла. Может, через какое-то время паника пройдет и я смогу намекнуть Жулю, что Яша прячется у меня, но пока… пока я безумно боялась Подъяблонского. Пусть элемент криминального мира отлеживается в моей гостиной, а я потом придумаю, что с этим делать.

— Пустая затея! — Нарайян затушил сигарету и щелчком отправил окурок в ближайшую кадку с каким-то растением.

Мы уже собрались было уйти, но тут на лестнице произошло какое-то невероятное оживление. Как из-под земли выросли два оператора с камерами. Пятясь назад, они давали дорогу смуглому парню, легкой трусцой сбегавшему с лестницы. Парень был мускулистый, легкий, черноволосый, с короткой стрижкой и быстрыми темными глазами. На нем были только спортивные трусы и красное полотенце, перекинутое через плечо. Перед ним бежал репортер с микрофоном. Спотыкаясь и приноравливаясь к передвижению спортсмена, репортер на ходу задавал на английском вопросы. Парень слегка пренебрежительно на них отвечал, — тоже на отличном английском. По-моему, парень от репортера хотел просто удрать, но операторы перекрывали ему путь.

Компания приближалась к нам с каждой секундой. Спортсмен ускорял бег, но журналисты не отставали.

Неожиданно я встретилась с ним глазами. Парень побледнел, сбился с шага, — даже остановился на секунду, словно размышляя, спускаться ли дальше. Репортер, воспользовавшись заминкой, сунул микрофон ему почти в рот, но спортсмен опять продолжил свой бег, не сводя с меня глаз.

Меня словно током ударило. Не скажу, чтобы он был в моем вкусе. Мне никогда не нравились смуглые брюнеты, среднего роста, с жесткими чертами лица и цепким, оценивающим взглядом. Да еще и спортсмены. Совсем не нравились.

Я испытывала к ним стойкое равнодушие, если не сказать — неприязнь.

«Не связывайся со спортсменами и военными, — советовала мне бабка, — а то будешь ходить строем и петь военные марши».

— Аська! — пихнул меня в бок Нарайян. — Это же Щит!

— Кто?!

— Сергей Щит Дьяченко! Тот, который победил непобедимого америкоза! Видишь, у него интервью берут иностранцы?!

Процессия почти поравнялась с нами. Один оператор наступил мне на ногу, ругнулся «shit!» и снова продолжил свой бег задом наперед, даже не извинившись.

— Ты точно знаешь, что это он? — шепотом спросила я Нару.

— Обижаешь! Я же в Инете живу! Я все знаю.

— А почему он на английском болтает?

— Выучил, вот и болтает. Странная ты, Басова! А видела, как он на тебя выпал?!

— Так уж и выпал!

— Выпал-выпал, побледнел даже и челюсть у него отвисла! А знаешь, вот мы у него сейчас про Лавочкина и узнаем!

— Боюсь, дохлый номер. Дьяченко теперь звезда! Будет он с нами про какого-то Лавочкина разговаривать…

Сердце билось отчего-то у горла, но причины своего волнения я понять не могла. Наверное, причина была все та же: в моей гостиной, на уютном диванчике, рядом с любимым роялем бабушки жил-поживал Яша Подъяблонский, не последний человек в криминальном мире…

— Аська, так и ты же у нас звезда! Голову на отсечение дам, что Щит пообщается с тобой гораздо охотнее, чем с этим англоязычным шибздом-репортером. Эй! Товарищи! Господа! Минуту внимания! — заорал Нара, догоняя Щита и внедряясь в журналистский кортеж. — Вы пропустили самое главное! Событие номер один! Мисс Россия пришла поздравить Сергея Дьяченко с победой!! Сюда, сюда, прошу всех сюда!

Я глазом не успела моргнуть, как оказалась под прицелом камер, а перед носом у меня торчал лохматый большой микрофон. Я украдкой показала Наре кулак и почувствовала, как краска заливает лицо.

— Я… не то чтобы мисс… — промямлила я, — то есть мисс, но не этого года, и даже не прошлого…

Меня спас Дьяченко. Он вернулся на лестничную площадку, схватил мою руку, бегло поцеловал ее и с улыбкой что-то сообщил журналистам на английском, из которого я, со своим институтским немецким поняла только, что он рад меня видеть и что Ася Басова самая незабываемая из всех Мисс.

Он знал мое имя! Впрочем, это неудивительно, было время, когда мое лицо показывали по всем центральным каналам, оно не сходило с первых полос газет и обложек журналов, с ним выпускали календари, рекламу, косметику, а интервью со мной показывали чаще, чем интервью с президентом.

Нарайян подмигнул мне из-за спины оператора.

— Я от всей души поздравляю вас с победой, Меч… Щит… Сергей, думаю, что эта победа начало вашего большого пути…