Сокровище падишаха - Ольга Баскова

Участковый Василий Петрович Мухин, капитан милиции, полноватый мужчина средних лет, сидел на лавочке неподалеку от дома Ельцовой и беседовал с так называемым коллегой ее мужа, сантехником Димой, крепким коренастым парнем с красным лицом. От сантехника исходил стойкий запах перегара, фиолетовые прожилки на носу и мутные маленькие глазки свидетельствовали о поклонении Бахусу. Диме хотелось поговорить, излить Петровичу, как его называли в округе, душу, но ничего не получалось. Во-первых, с балкона третьего этажа его постоянно звала Марья Ивановна, у которой, как назло, сегодня ни с того ни с сего стал протекать унитаз, во-вторых, бдительный Мухин направлял скачущие мысли собеседника в нужное русло.

— Ну, а про Шаповалова все же что можешь сказать? — прервал капитан очередное воспоминание Димы о посиделках на природе с ящиком водки. Тот снял кепку и приосанился, словно сознавая важность момента.

— Да Серега парень неплохой, только в последнее время мутный стал какой-то.

Капитан хмыкнул:

— Ты, Дима, слишком красиво выражаешься, простому народу не понять. Мутный — это как? И в последнее время — это когда? Уточни.

Сантехник закряхтел, собираясь с мыслями, которые, видимо, разбегались от него, как тараканы.

— В последнее время, — заметил он, — это как Сонькину сестрицу укокошили. Точно, не раньше. После этого события Серега всех шугается, бродит словно запуганный. Что, и его могут? — поинтересовался сантехник, глядя невинно на участкового.

— Димка! Да сколько же можно прохлаждаться? У меня уже в коридор потекло. Хочешь, чтобы в спальню? — послышался визгливый голос Марьи Ивановны. — Если только до спальни дойдет, я тебя самого в дерьмо окуну. Ты у меня попляшешь.

— Да иду я! — громыхнул Дмитрий и тихо добавил: — Старая ведьма, и воздуху глотнуть не дает.

— Значит, Сергей изменился после убийства родственницы, — констатировал милиционер.

— Точно, как пить дать, — отозвался сантехник. — Сам себя боится, пить с нами вчера отказался, а раньше всегда поддерживал компанию.

— Димка! — снова заорала Марья Ивановна. — Вот сейчас выйду и метлой тебя огрею. Вы, товарищ участковый, можете сразу его в участок оформить. Видите, тот еще работничек.

— Ивановна, успокойся, — капитан встал, — идет уже твой Дмитрий. — Не видишь разве — я его задержал.

— А это меня мало волнует, — парировала бабуля. — Когда дерьмо по квартире течет, мне фиолетово, с кем мастер беседует. Вот приходи с ним вместе, помоги ему — и беседуйте. Даже чаем напою.

Дмитрий сплюнул:

— Говорю же — ведьма.

Участковый похлопал его по спине:

— Ладно, ступай. Спасибо за откровенность.

Сантехник оскалился, показав гнилые остатки зубов:

— Завсегда пожалуйста.

Они разошлись по соседним подъездам. Поднимаясь на пятый этаж, Василий подумал: из чего вообще делают стены многоквартирных домов? Похоже, из фанеры, потому что слышимость в подъезде была прекрасная. Он хорошо знал каждую семью и с интересом прислушивался к доносившимся голосам. Вот в третьей квартире Носовы ругаются. Видать, муж опять после ночного дежурства на бровях пришел. И действительно, тонкий голос Нюры пронзал коридорную тишину:

— Скотина ты пьяная! Всю жизнь мою под откос пустил! Лучше бы я сдохла, чем так мучиться!

Николай что-то мычал в ответ, этого Василий не разобрал. Он поднимался все выше и выше. На втором этаже модница Лиля щебетала в трубку:

— Джинсы точно импортные? Только учти — Китай и Индию не хочу, дешевка. Америку давай.

Участковый улыбнулся, отметив про себя, что Лилей надо заняться. Не дай бог спутается с фарцовщиками! Родителей жалко, порядочные люди. Когда дочь успели пропустить? Нужно с ними хорошо побеседовать. Целый день на работе торчат и не заботятся о будущем ребенка. Так, в раздумьях, он поднялся на третий этаж. Из квартиры Шаповаловых тоже доносились громкие звуки. Сиплый мужской голос орал, перебивая визгливый женский:

— Дура, меня же посадят! Ты этого хочешь?

Соня вторила ему, как галка:

— Ты не понимаешь, ты ничего не понимаешь! Так будет лучше для нас. Если этого не сделаешь ты, сделаю я.

— Сука! — уже тише, но более грозно произнес Сергей. — Убью!

В квартире послышался шум. Василий, опасаясь за женщину, принялся нажимать кнопку звонка. Убедившись, что она не реагирует, Мухин неистово заколотил в дверь. Крики за стеной стихли, но шорох, наводивший на разные мысли, не прекращался.

— Открывайте, это участковый! — закричал он. — Если не откроете — выбью дверь!

Звуки стихли. Дверь распахнулась, и на пороге показалась бледная, растрепанная Софья. Ворот ее летнего платья был разорван, и она стыдливо прикрывала рукой грудь.

— Где? — буркнул Василий, и она, не уточняя, кого он имеет в виду, указала на балкон.

— Ах, елки! — Капитан бросился туда, куда показывал дрожавший палец хозяйки. Вбежав в маленькое пространство, захламленное разными вещами, он сразу оценил обстановку. Сергей попытался перелезть к соседям, на смежный балкон, и это непременно ему бы удалось, если бы нога предательски не соскользнула с карниза. Шаповалов не спикировал вниз только потому, что изо всей силы сжал пальцами балконные перила и теперь болтался в воздухе, как крюк подъемного крана.

— Добегался! — Участковый, вспотев от волнения, схватил беглеца за уже посиневшие от напряжения руки и рывком втащил назад. — Будешь знать, как от милиции сигать!