Плюшевая засада - Дарья Калинина

– А мы слышали другое. Что вы Аленушке не разрешали водиться со своими детьми.

– Ложь! Другое дело, что ни Светка, ни Гошка, ни Ромка не хотели с ней дружбы водить. Эти трое у меня хоть и с головой, а недобрые уродились. Сейчас еще ничего, научились себя в руках держать, а в детстве Аленушке от них часто доставалось. И дразнили они ее, и колотили. Только она их побоев не помнила и зла не держала. Но Елизавету это коробило. Вот она и стала чаще Аленушку в ее комнате запирать, чтобы от обид оградить.

– Значит, Аленушка даже в детстве не проявляла ни к кому агрессии?

– В том-то и дело! Потому мне вдвойне чудно было то, что она в доме в последнее время учинять стала. Разгром тут устроила, жена с Антониной и прислугой три дня мусор выгребали! Камер в доме ни тогда, ни теперь не было, Лиза противилась, и я не мог понять, что спровоцировало приступ, но понял, что нужно теперь Аленушку под присмотром держать. Одна жена, у которой в помощницах немощная Антонина да Клавдия, с доченькой своей могла и не справиться. Нанял охрану. Заставил дверь железную в комнату девочки поставить. Потому что девочка-то она девочка, а ручкой своей подковы стальные, как блины, гнет. А потом и окна пришлось заложить.

– И так как ваша жена активно против этих мер безопасности возражала, то вы ввели новое правило: входить к своей дочери Елизавета Николаевна могла лишь в присутствии кого-нибудь из охранников.

– Я прав был. Девчонка стала опасна. Я хотел оградить свою жену и всех, кто жил вместе с ней в доме, от опасности.

Где-то Валентина Петровича можно было понять. Нелегко содержать в доме инвалида такого рода. И, конечно, хозяин имел право тревожиться за безопасность и даже жизнь своих близких.

– Вот только обычно люди с синдромом Дауна не проявляют ни к кому агрессии, – сказал Слава. – Да, они отличаются от здоровых, но могут социализироваться и вести почти обычный образ жизни. И к тому же они на редкость простодушны, ласковы, привязчивы и добры. В них начисто отсутствуют такие понятия, как злоба, агрессия, желание причинить боль своему ближнему. Их душа как бы лишена обычной для других защитной оболочки. И мне очень странно, что такой человек мог кого-то испугать.

– Мне тоже кажется странным такое поведение Аленушки.

– Вероятно, его кто-то спровоцировал.

– Но зачем?

– Чтобы, в свою очередь, спровоцировать Валентина Петровича на ответные меры.

– Запереть Аленушку?

– Изолировать ее от матери и остальных.

– Но Елизавета Николаевна была с таким положением дел не согласна. Она считала, что Аленушка должна жить нормальной жизнью, что нельзя запирать бедного ребенка только потому, что она что-то там пару раз сломала или испортила.

– И так как, оставаясь дома, где за нею денно и нощно следила охрана, нанятая мужем, она ничего не могла предпринять, то Елизавета Николаевна приняла решение бежать как можно дальше.

– А до этого она приготовила себе фальшивый паспорт, некоторую сумму наличными и сумела, не без помощи Клавдии с Антониной, которые были на ее стороне, вывести из дома Аленушку через потайной ход, который ведет из винного погреба в старую конюшню, а оттуда сразу за ограду.

– Думаю, что Аленушку даже вывезли из дома самой первой. Потом бедняжку оставили в безопасном укрытии, возможно, под присмотром той же Анны Семеновны.

– И уже потом Елизавета Николаевна решилась бежать сама. Говоришь, у нее был приготовлен фальшивый паспорт? Покажи его мне.

Ната показала. Детектива паспорт заинтересовал.

– Высокое качество подделки. Так и не скажешь, что он на чужое имя. Чтобы организовать документ такого уровня, нужно быть профессионалом. Дашь мне этот документ на время?

– Зачем?

– Хочу понять, кто еще помогал Елизавете Николаевне с побегом. Кто-то ей этот паспорт изготовил. Сама она не могла его нарисовать.

– Все-таки что-то тут не складывается. Если Валентин Петрович оберегал свою жену от одной лишь Аленушки, зачем он настаивал, чтобы Елизавета и по городу передвигалась с охраной? Ладно он поселил охранников в доме, где жила Аленушка, которую считал опасной. Но зачем Елизавете Николаевне охранники еще и в городе?

Слава ответа не знал.

Но сам Валентин Петрович на этот вопрос ответил с подкупающей простотой:

– А чтобы не засиживались. Раз я им деньги плачу, пусть работают.

– Но зачем…

– Зачем-зачем! – разозлился мужчина. – Мне так захотелось, я так решил, и точка!

И в этом был он весь. Самодур до мозга костей. Но при этом нежный отец и заботливый супруг, который, может быть, самую чуточку перегибал палку в своем стремлении оградить свою семью от всех проблем и переживаний. Просто отец лучше знает, что нужно его детям и жене для счастья. И заблуждаться не может, потому что это же он, а он никогда не ошибается.