Худшее из зол - Мартин Уэйтс

Своего преследователя он не увидел.

Джамал стоял, согнувшись пополам и уперев руки в бедра. В груди пылал пожар, ноги дрожали от напряжения, он глубоко и судорожно дышал. Снова стрельнул глазами во все стороны.

И тут он его заметил. Человек выскочил из-за угла и решительно топал по тротуару, расталкивая прохожих и отшвыривая их от себя, словно скомканные бумажки; глаза горели злобой, лицо перекосила ненависть.

Не выпуская из рук сверкающий трофей, Джамал рванул с места и выскочил на Юстон-роуд.

Справа дом 24/7 — настоящий долгострой. Здесь можно было дышать только строительной пылью вперемешку с выхлопами — этакий лондонский смог образца третьего тысячелетия да еще со звуковым сопровождением в исполнении плотного потока машин. Легковушки тут же грациозно вписывались в любые образующиеся пустоты, грузовики издавали обиженный пронзительно-неприятный металлический скрежет, попадая колесами на крышки люков в мостовой, автобусы проплывали с величавым достоинством боевых кораблей, такси, объезжая пробки, прокладывали новые полосы движения.

Джамал остановился на краю тротуара, посмотрел на поток машин. Быстро обернулся — его нагоняли. Он сделал глубокий вдох, потом второй и выскочил на проезжую часть.

Со всех сторон тут же завопили клаксоны, машины начали шарахаться в стороны. Прижимая серебряное сокровище одной рукой, он оттолкнулся другой от капота «астры» и рыбкой выпрыгнул из этого водоворота, чтобы идущая впритык машина не отдавила ноги. Двигавшийся следом автобус тут же засвистел тормозами, из кабины водителя на него посыпалась отборная брань.

Он бежал, подпрыгивая и увертываясь от летевших мимо и прямо на него машин. Как в компьютерной игре, только для него эта игра перестала быть виртуальной. Кашляя и истекая потом, он добрался наконец до противоположной стороны улицы. Теперь ему ничего не грозит. Этот придурок, конечно, отстал: он просто не сумел бы проделать то же самое. Кишка тонка! Готовый испустить победный клич, сдобренный крепким словцом, прежде чем затеряться на многолюдной улице, он повернул голову в ту сторону, откуда прибежал.

Желание торжествовать тут же улетучилось: его преследователь широким уверенным шагом пересекал дорогу почти по прямой, не обращая никакого внимания на визжащие вокруг тормоза.

— Вот козел, — выдохнул Джамал и снова помчался во весь опор.

Вымотанные на работе жители окраин двумя плотными потоками двигались к станциям метро и вокзалам Кингс-Кросс и Сент-Панкрас, чтобы оттуда подземные и наземные электрички доставили их домой. Джамал то петлял между всеми этими людьми, то расталкивал их, продираясь сквозь толпу. Мир сограждан всегда был ему чужд. Он его не понимал и себя в нем не представлял. И вот — на тебе! — сейчас он больше всего хочет раствориться в толпе. Обернуть этот мир вокруг себя, как ребенок, ложась спать, с головой укутывается одеялом.

Вот только получится ли? Его преследователь принадлежал к этому миру не больше, чем он сам. Джамал понял это, едва его увидев. Они оба резко выделялись в толпе, толпа могла его спасти только в том случае, если этот человек побоится сделать что-то нехорошее при таком скоплении людей.

Он снова оглянулся. Враг шел напролом, не замечая никого вокруг. Он видел только свою жертву и двигался на нее, как самонаводящийся снаряд.

Джамал ускорил бег. Он сделал вид, что устремился с потоком людей к метро, но в последнюю минуту отделился от толпы и ринулся к главному входу в железнодорожный вокзал Кингс-Кросс. Скользя и балансируя на отполированном полу, он несся по вестибюлю, обгоняя спешащих домой жителей пригородов, петляя между обвешанными поклажей пассажирами поездов дальнего следования, которые то и дело останавливались у табло. Где-то впереди из подтянувшегося к платформе состава выходили пассажиры. На другом пути той же платформы готовился к отправлению другой поезд. Джамал ввернулся в толпу, рассчитывая, что удастся скрыться среди снующих туда-сюда людей.

Прыжками двигаясь то боком, то прямо, как в каком-то диком танце, он прятался за колоннами, пригнувшись, скрывался за тележками с багажом. Он мысленно просчитал варианты и, исключив меньшее зло, почти решился на то, чтобы просить защиты у вокзальной полиции. Приготовился отдаться в их руки, даже если придется совершить какой-то хулиганский поступок, и поискал глазами полицейских, которые раньше всегда были тут как тут и гнали его взашей, угрожая арестом. Хоть бы один где-нибудь поблизости! Вот так всегда. Пришлось эту мысль отбросить.

Он выскочил из толпы, поравнялся с головным вагоном, чтобы заскочить внутрь.

— Черт, — бросив взгляд по сторонам, громко сказал он, хватая ртом воздух.

В начале платформы, откуда он только что прибежал, в потоке людей он заметил дерганье, словно кто-то очень большой пытался расчистить себе дорогу. Джамал понял, кто это может быть. Еще несколько секунд — и его заметят. Он тут же прикинул, что нужно сделать. Преимущество, хоть и небольшое, у него есть. В кровь бросился адреналин, он воспрянул духом и спрыгнул вниз с платформы на хрустнувший под ногами гравий, покрытый копотью и сажей.

Стараясь не попасть на рельсы на тот случай, если по ним пропущен ток (в голове пронеслось, что когда-то погиб мальчишка из его детдома, потому что прыгнул на рельсы в подземке), он осторожно, но быстро перебрался к поезду у соседней платформы, ухватился за бетонный край, подтянулся на руках и вскочил на платформу.

Выпрямился, не обращая внимания на черные от грязи руки и одежду, и скользнул взглядом вдоль поезда. Там начали постепенно закрываться двери — поезд вот-вот должен был отправиться. Мгновенно приняв решение, он нырнул в один из вагонов. За спиной громко захлопнулась дверь.

Джамал стоял в тамбуре, тяжело дыша и трясясь всем телом, створки внутренней автоматической двери в салон разъезжались, когда он оказывался перед сенсорными датчиками. Голос из динамика над головой поздоровался, сообщил, когда поезд прибывает в разные места назначения на пути следования, почему-то уточнил, все ли из тех, кто не собирается уезжать, покинули вагон, и поблагодарил за желание отправиться в поездку. Джамал не прислушивался — он слышал только собственное тяжелое, с хрипом, прерывистое дыхание. Свисток. Поезд тронулся. Джамал высунул голову из окна. Враг стоял на соседней платформе, дико озираясь по сторонам. От него волнами исходила злоба и проникала сквозь металлические стены вагона, норовя поглотить Джамала. Он отпрянул, испугавшись, что его заметят, потом очень медленно украдкой скосил глаза в сторону человека на платформе. Тот смотрел в противоположном направлении.

Вокзал остался позади.

Ему все-таки удалось сбежать.

Он заглянул в салон вагона. Пассажиры рассаживались, пристраивали багаж, извиняясь друг перед другом за причиняемые неудобства. Джамал решил, что ему тоже пора найти себе местечко. Но сначала он должен зайти в туалет.

К горлу подкатывала тошнота.

Он сидел у окна, глядя на мелькающие за стеклом картинки. Кирпичные постройки, бетонные коробки сменились природным ландшафтом, вскоре и вовсе опустилась темнота, и Джамал видел в окне только собственное отражение. Он отвернулся. Напротив сидел делового вида дядечка в строгом костюме. Волосы уже поредели, зато появлялось брюшко. Он был поглощен изучением каких-то бумаг, беспрерывно звонил по мобильному и вообще имел вид человека, который мнит себя центром вселенной. Время от времени он посматривал на Джамала — сначала украдкой, потом взгляды стали настойчивее и красноречивее. Джамал прекрасно понял их значение. Он ведь зарабатывал себе на жизнь тем, что научился их различать.