Эликсир бессмертия - Нина Пушкова

Ника открыла глаза и поняла, что теперь эта квартира — её новый дом. Отец, по-видимому, только что ушёл. Звук закрываемой двери её и разбудил. После вчерашнего потрясения она ещё не до конца пришла в себя. Хотелось полежать, расслабиться. Перед глазами всё ещё стояла вчерашняя сцена. Она вновь ощутила, как ей было страшно, и вновь поразилась своему самообладанию, тому, как она поступила в решающий момент. Впрочем, она всегда отличалась отчаянным характером. Вспомнила, как в двенадцать лет едва не подралась с компанией подростков.

Случилось это в Кисловодске. В этом небольшом курортном городке в предгорьях Кавказа Ника часто бывала со своей приёмной мамой Леной. Они снимали комнату недалеко от центра и Нарзанной галереи. Им очень нравился этот провинциальный, но уютный городок, тенистые аллеи парка, благоухающая ароматами Долина роз и двугорбый белый силуэт Эльбруса, отчётливо выделявшийся на фоне сине-голубого неба в ясную солнечную погоду.

У хозяйки квартиры Лары была дочка. Девочки были почти одногодками. И имена у них были похожими: Ника и Нина. Дочка хозяйки стала её подругой, а в один из августовских тёмных вечеров они «породнились». На листочке из школьной тетрадки они написали, что стали кровными сёстрами и всю жизнь будут спасать и защищать друг друга. Потом взяли лезвие «Нева» и сделали надрезы на подушечках указательных пальцев. Выдавив кровь в крышку от аптечного пузырька, они обмакнули в него спички и поставили свои инициалы на листочке. Клятву решено было закопать под кустом душистого жасмина. Когда Нина ушла за бутылкой — в неё девочки намеревались спрятать документ на вечное хранение, — Ника от себя лично сделала приписку: «Исполнение гарантирую». Ей очень нравилась эта взрослая фраза, которую она однажды услышала в швейной мастерской. Так приёмщица завершила с кем-то свой телефонный разговор. И вот наконец Нике предоставился случай так красиво ввернуть полюбившееся выражение.

Эту клятву в тот же вечер обнаружила Нинина мама — Лариса. Она увидела разворошённую под цветущим кустом землю и, решив выровнять почву, тут же наткнулась на закопанный секрет.

«Какая хорошая девчонка, хоть и москвичка», — подумала Лара. К москвичкам в провинции известно как относились. Но Лара видела, как её дочка активно развивается рядом со столичной подругой. То они в школу играют, то в театр, то в магазин, то секретничают о чём-то.

«Ну и мы здесь не пальцем деланные, тебя тоже научим полезным и нужным в жизни вещам», — решила хозяйка дома. А научить Лара Коханец могла многому: она была охотница. Иногда она вывозила девочек в лес за пределами Кисловодска и учила там стрелять, а каждую субботу брала на конезавод, где сажала на лошадей.

Улица, где стоял её дом, несмотря на близость к центру, была тихая, зелёная, из отдельных домов с садами и огородами за невысокими заборами. Район этот назывался Частный сектор. Таким, в своём первозданном виде, он и сохранился со времён царя Гороха, пока эпоха социализма не притулила к этим красивым разноцветным домикам с резными наличниками три трёхэтажные коробки. В первых двух расселились медсёстры, санитарки, официантки, поварихи, обслуживавшие многочисленные санатории. А в последнем, третьем доме жили семьи строителей, машинистов и путейцев с железной дороги — народ попроще, погрубее. Здесь часто затевались скандалы, которые из квартир быстро выплёскивались на улицу, истошно голосили женщины, крики «убивают!» раздавались чуть ли не каждый вечер. Хотя трупов не было, да и похороны случались в основном по естественным причинам.

Нике очень нравился этот район Кисловодска. И когда Лена собиралась «на воды», Ника всегда просила её остановиться у тёти Лары. Там было больше приключений, совсем не так, как в Москве. Их семья жила в элитной кирпичной высотке, где никто не только не кричал — там даже шуметь не принято было. Зелёный двор с огороженными гаражами и детским садиком. Всё это тяготило своей правильностью, предсказуемостью, узнаваемостью. Ей хотелось порыва, урагана, если не настоящего, то придуманного, приключенческого, как в книжках, которых она к тому времени прочитала уже немало.

Этот её внутренний Том Сойер только и ждал, чтобы вырваться на свободу. И вот этот день настал.

— Девчонки, ну-ка бегом на огород! Морковка вся в сорняках. Вчера не пропололи, позавчера — тоже!

— В огород… — В их голосах не было энтузиазма. — А мы хотели в кино.

— Кино не убежит. А морковка пропадёт, — нахмурилась тётя Лара.

Она чистила картошку, руки были грязные, косынка сбилась набок — не поправить, и была похожа на разбойника из сказки.

Ника улыбнулась, глядя на неё. И пока дочка хозяйки уговаривала мать отложить прополку до завтра, надела садовые галоши и выбежала из дома.

Через минуту Нинка присоединилась к ней.

— Быстро прополем, и айда! — сразу затараторила она. — Мамка на мороженое даст.

Девочки быстро справились с грядками. Тётка Лара, довольная своими педагогическими способностями, угостила их сладкой капустной кочерыжкой, ловко разрезав её пополам. Они схватили угощение, Нина положила в карман заветные 40 копеек на мороженое, и подруги помчались по дороге, весело болтая. И натолкнулись на целую ватагу местных, развалившихся на старом поваленном дереве. Оно упало ещё весной, да так и осталось лежать на обочине, облюбованное мальчишками для игры в войнушку, поскольку напоминало и танк, и дзот, и пулемёт, и штаб — всё сразу.

Это были подростки из тех самых «подозрительных» домов, которые надлежало обходить стороной. Обычно девочки так и делали. Но не на сей раз.

— Эй, малышня! Куда идём? — нехотя проговорил самый длинный парень в синей майке и дырявых кедах.

Подруги переглянулись и промолчали, но шагу не прибавили.

— Смотри-ка, они нас не слышат. Фу-ты ну-ты!

Мальчишка поменьше ростом вскочил и перегородил дорогу, держа за спиной руки:

— Эй ты, москвичка! Покажи руки, чистые небось? И ли-чи-ко.

Он наступал. Девочки остановились и сделали шаг назад.

— А ты — местная. Должна быть погрязнее, — с этими словами он бросил ком грязи прямо в лицо Нине. А после подбежал, схватил её за руку и размазал глину по лицу. Девочка вырвалась и ударила его кулаком по плечу. По дороге разлетелись монетки из кармана. Тут подскочили остальные, схватили упирающуюся Нинку и потащили к бревну.