Убивают не камни - Валерий Пушной

— А кто у вас жил в двадцать третьем номере?

— В журнале учета все записано, — быстро, без запинки проговорила девушка, — можно прямо сейчас посмотреть.

— Я бы хотел посмотреть прямо сейчас, — сказал Акламин и отправил ее за журналом, а сам пригласил поочередно к себе дежурную по этажу и уборщиц в номерах, чтобы задать вопросы им.

Приостановившись в коридоре, Корозов вспоминал, не упустил ли какие детали в своем рассказе, которые могли бы помочь Аристарху.

Видел, как к нему прошла дежурный администратор, как она потом быстро выбежала из номера и заспешила вниз по лестнице. Видел, как дежурная по этажу и уборщицы пугливо жались к стенке возле двери номера, ожидая вызова для беседы. Окинул взглядом сбившихся в кучку любопытствующих постояльцев из других номеров, вздохнул и стал медленно вместе с Исаем спускаться в холл гостиницы.

Направился на ресепшен, увидав за стойкой склонившуюся над столом дежурного администратора, чтобы узнать, кто проживал в двадцать третьем номере? Девушка сидела на стуле неподвижно, уронив руки и голову на столешницу. Как будто дремала. Поразился, нашла время дремать. И вдруг заметил на ее голове кровь. Оглянулся на Исая:

— Посмотри! — показал на кровь.

Начальник охраны метнулся за стойку, пощупал у девушки пульс.

— Ну? — спросил Глеб.

— Живая, — приподнял ее голову.

Девушка дышала. Глеб облегченно вздохнул, фу-ты, час от часу не легче. Похоже, в этой гостинице все заварено вкрутую. Помог Исаю перенесли девушку на один из диванов в холле. Ее окружили невесть откуда взявшиеся работники гостиницы, стали оказывать первую помощь, приводить в чувство.

Она открыла глаза, долго смотрела непонимающими глазами на людей. А когда стала постигать, что с нею и, видно, что-то вспомнив, в горячке начала подниматься. Ее пытались удержать, но она настырно оттолкнула всех и села. Огляделась, встала на ноги, и, покачиваясь, двинулась к своему рабочему месту. При этом повторяла:

— Мне срочно надо, меня ждет полиция.

Подошла к столу, и только тут до ее сознания окончательно дошло, что некоторое время назад здесь за этим столом с нею что-то произошло, вспомнила, как заметила сбоку от себя мужскую фигуру, которая стремительно зашла за стойку, а дальше ее память отсекло.

— Я хотела сказать ему, что за стойку посторонним заходить не положено, — пролепетала она растерянно и руками схватилась за голову, ощутила боль и запекшуюся кровь на волосах, посмотрела на свои пальцы, они были в крови.

— Ты запомнила его лицо? — спросил Исай.

— Нет, — испуганно отозвалась она. — Я не видела его. Только рубашку. — Взгляд ее пробежал по столешнице, она торопливо взяла журнал и озадаченно замерла.

Корозов внимательно смотрел на нее:

— Что-то не так? — спросил, наблюдая, как изменились ее лицо.

— Да, — кивнула она и неуверенно произнесла. — Все не так. Вот здесь лежали квитанции с анкетами. Где они? Их нет. Я их не вижу. Пропали.

Исай грудью навалился на стойку:

Посмотри внимательней. Может в стол сунула и забыла.

— Нет, это исключено, — она задвигала ящиками стола. — Нету. Их совсем нету. Ни одной.

В гостинице существовал порядок, по которому приезжающие гости сами заполняли коротенькую анкету и расписывались в ней. Анкеты лежали в картотеке на столе у дежурного администратора до тех пор, пока человек не выезжал из гостиницы. Когда посетитель покидал гостиницу, ему выписывали квитанцию, а к ее копии подкалывали анкету, и раз в сутки накопившиеся документы передавали в бухгалтерию.

Придя на смену, девушка приняла их от сменщицы, сколола все вместе, чтобы отнести в бухгалтерию. Но развернувшиеся в гостинице события отвлекли от бумаг, и она вспомнила о них лишь теперь. Перелистала журнал. С ним все как будто было в порядке. Глеб обернулся к собравшимся в холле людям:

— Из вас никто не заметил этого мужчину? — обвел всех глазами.

Большинство стало пожимать плечами и отрицательно закрутило головами. Но вперед выступила пожилая дама в очках, в красивой кофточке и в длинной юбке:

— Я не видела, как ударили девушку, — проговорила она тоном весьма культурного человека, — но видела, как из холла выбежал молодой человек. Я как раз входила с улицы. Он попался мне навстречу. Знаете, такой, ну, этакий, невзрачный, ну, в общем, ничего особенного. Как все молодые люди в нынешнее время. В обыкновенном пиджаке.

Толпа устремила на нее свои взгляды, а Корозов попросил вспомнить приметы молодого человека. Пожилая дама обидчиво, видя, что ее объяснение не удовлетворило Глеба, фыркнула:

— А примет никаких нет. Ничего особенного. Пиджак обыкновенный, поношенный, цвет, знаете, такой, не черный и не коричневый, а какой-то грязновато-невообразимый, борта прострочены, но вот здесь, на правой поле, — она этаким отстраненным движением показала на себе, — порван, прямо нитки торчат. Брюки чуть отличаются по цвету, больше, знаете, в темно-зеленый фон, но тоже видно, что не новые, ношеные, это же сразу определишь. Знаете, бывают люди, сто лет одну вещь носят, а она всегда как новая, а бывают, наоборот, один раз наденут, и после этого вещь от старой не отличишь. Да, еще, туфли на нем были обычные, не скажу, что очень дорогие, но и не дешевка какая-нибудь. Нет. Поверьте, я знаю в этих вещах толк. А, кроме того, вот вспомнила еще, над правой бровью наклейка из пластыря была. Такая аккуратная полоска.

Вздохнув, Глеб спросил:

— И вы это все сразу увидели? Ведь сказали, что только столкнулись с ним в дверях.

Пожилая дама покровительственно заметила:

— Молодой человек, во-первых, я не говорила, что столкнулась с ним. Не хватало еще мне, пожилой даме, с моим достоинством, сталкиваться в дверях, извините, с молодыми людьми. Еще скажите, что он чуть не сбил меня с ног. Нет, молодой человек. Я говорила, что видела, как он выбегал из холла. А во-вторых, молодой человек, почему вы удивляетесь тому, что я что-то на нем заметила? Настоящая женщина, извините, такие вещи замечает не только на бегу, но даже на лету! Вот, например, на вас надет дорогой костюм и красивые дорогие туфли, а это значит, что вы состоятельный человек и со вкусом, или у вас есть женщина с хорошим вкусом, которая подбирает вам одежду. И нормальная дама, вроде меня, не может не обратить на это внимания.

Улыбнувшись, Глеб кашлянул. Попала в яблочко, в самую точку угодила. Как будто насквозь просветила. Ведь так и есть, без жены Оленьки он ничего сам себе не покупает. А у нее вкус безупречен. Достаточно ей разок на вещь взглянуть, чтобы определить, подойдет ему или нет.

Пожилую даму, между тем, возмутила его улыбка и покашливание, как будто он насмешничал над нею:

— А как же, молодой человек? — воскликнула она. — Костюм и туфли — это часть вашего лица!

— Ну, хорошо, хорошо, — пробормотал Глеб, — оставим мое лицо в покое. Сколько примерно лет было тому молодому человеку, который выбегал из холла?