«ГESS». Тайный план Черчилля - Александр Васильевич Сосновский

Берд молчал. На слова и мимику Романа не реагировал. Салфетка в его руках превратилась в скатанный белый шарик. Молниеносным движением, удивительным для его неуклюжих пальцев, бросил бумажный шарик в пустой бокал на другом конце стола. Удовлетворенно кивнул, убедившись, что попадание было точным.

— Я был директором. Вы это понимаете? Все, кто там работал, имели отношение к разведке… Я работал в разведке, но был директором тюрьмы… Колонель… Полковник ЦРУ.

Роман оживился, и Берд продолжил:

— Я имею привычку наводить справки. И хотя я на пенсии, но кое-что могу. И про вас, уж извините, тоже навел справки. Вы опытный журналист, у вас связи, вы русский. Это важно.

— Важно, что я русский?

— Я пришел сюда, чтобы увидеть вас. Достаточно?

— Но я не русский в прямом значении. Во-вторых, извините, вообще не понимаю. О чем вы? Вербовать будете? — Роман вновь засмеялся.

Берд, не ответив на выпад Романа, полез во внутренний карман пиджака и достал визитную карточку.

— Здесь мой адрес и номер телефона. Я стар, по вечерам никуда не хожу, сижу дома. Если решите проведать меня, можете это сделать в любой день недели. Лучше, если это будет вечер. Тогда вы убедитесь, что я не рассказываю сказки, и, возможно, найдете для себя тему на ближайшие лет двадцать.

Берд слегка поклонился, повернулся и пошел к выходу. Роман крутил в руках визитную карточку, на ней было всего несколько слов — Юджин Берд и номер телефона. В самом низу — дописанные старческим почерком улица и номер дома.

Глава 3

25 апреля 1941 года. Гитлер разрешает операцию «ГЕСС»

Личный кабинет Гитлера — это небольших размеров комната, рядом с официальным залом, где Гитлер занимался обычной работой — вел совещания, смотрел бумаги. В личном кабинете не было явных атрибутов власти, кроме флага со свастикой, растянутого почти под самым потолком. Плотно зашторенные окна, серо-зеленые обои на стенах. Письменный стол из темного дерева и два деревянных кресла перед ним. На стене — большая карта мира, на которой флажками отмечены какие-то, только Гитлеру понятные, географические пункты. Сбоку, между столом и окном, маленький секретер, на котором расположился телефон. По нему можно было связаться только с личным секретарем Гитлера, Шмидтом. На полу, свернувшись, лежала овчарка Блонди и изредка смотрела прямым взглядом на своего хозяина. Впрочем, сам Гитлер внимания на своего пса не обращал.

В дальнем углу молчали напольные часы в черном инкрустированном дереве. На верхних углах часового шкафа искусно вырезаны орлы, держащие в когтях некое подобие земного шара. Но маятник не двигался, часы стояли — Гитлер не выносил их боя. Это вызывало у него вспышку ярости, которая заканчивалась истеричным требованием остановить маятник. Секретарь всегда останавливал маятник перед приходом фюрера и запускал его, когда Гитлер покидал кабинет.

Гитлер был сегодня одет в зеленый френч с застегнутым воротником. Он сидел за столом, спрятав руки в широкие рукава кителя, и смотрел на карту.

Раздался сигнал громкой связи, Гитлер подвинул кресло-стул к пульту, включил приемник.

— Это Гесс. Мне нужно к тебе. Только мы… Это очень важно.

Гитлер молча слушал, слегка кивая головой.

— Ты всегда можешь ко мне. Опять план?

— Да. Опять. От моих людей в Англии.

Гитлер взял в левую руку карандаш с красным ободком на конце.

— Надоело мне это. Молотов подписал, а Сталин воевать не будет.

— Мой фюрер, у меня другие…

— Молчи, — перебил Гесса Гитлер, — только второй фронт. Только второй фронт! Слышишь? Меня волнует второй фронт!

Гитлер отключил Гесса от связи, встал и медленно пошел по кабинету, ненадолго остановился у карты и опять заходил по комнате, вернулся к столу и сел. Спрятал руки в рукава, откинулся на спинку и полузакрыл глаза. Через мгновение он наклонился к столу и нажал кнопку громкой связи.

— Эль Бабира, — бросил он коротко.

— Яволь, майн фюрер! — послышался четкий ответ секретаря, и через несколько мгновений Гитлера соединили с Эль Бабирой.

Эль Бабира — один из немногих советников в окружении Гитлера. Он египтянин. Астролог и ясновидящий, которого Гесс много лет тому назад представил Гитлеру. Фюрер слушал его предсказания, спрашивал совета.

Гитлер, вяло:

— Ты можешь что-то сказать на сегодня?

Эль Бабира:

— Мой фюрер, ты на подъеме, не бойся брата твоего.

— Брата? Какого брата?

— Не каждый брат тот, кто в твоем доме, — послышался вкрадчивый голос египтянина.

В комнату зашел Шмидт, адъютант. Блонди подняла голову, встала и медленно пошла в его сторону.

Шмидт:

— Рейхсминистр Гесс.

Гитлер, не отвечая Эль Бабире, нажал на кнопку, прерывая разговор.

Гесс зашел, сутулясь и пытаясь при этом сохранить военную выправку. Задрал вверх подбородок.

Гитлер, не поднимаясь с кресла:

— Мы выпьем чай.

Гесс, не доходя до стола:

— Адольф, я думаю, что другого выхода у нас нет. Война на два фронта может погубить рейх. Надо договориться с Лондоном. Я лечу туда, меня ждут.

Гитлер, не меняя выражения лица, взял в руки тот самый, с красным ободком, карандаш, скрывая дрожание пальцев.

Гесс:

— Русские никогда не нарушат первыми наш пакт, но Англия в тылу? Чересчур большая опасность. Я уверен, что Черчилль согласится с нашим планом. Тогда второго фронта не будет.

Гитлер, слегка раздраженно:

— Это я уже слышал. Пока это все разговоры. Моим расчетам надо верить, моим, а не твоей информации.

Он положил карандаш на место, встал из-за стола и медленно прошел в другой конец кабинета.

Кабинет Гитлера был совсем не такой большой, как можно было ожидать. В этом кабинете фюрер принимал самых близких, в том числе Гесса и Гиммлера. Для разговоров один на один Гитлер выбирал всегда «кабинет мысли», как он называл эту комнату.

— Все последние дни мне просто ничего другого не говорят. Такое впечатление, что вы все пользуетесь одним и тем же