И пес с ним - Спенсер Куинн

– Чет! Ты чего разлаялся?

Я разлаялся? Ой, должно быть, при виде Игги. Смотрите: белохвостый кролик сжался в комок на лужайке! При лунном свете его хвостик-пимпочку видно как днем. Шерсть у меня на спине встала дыбом.

– Чет, успокойся.

Я успокоился, хотя, надо вам сказать, в свое время немало погонял кроликов! А вот еще…

– Да что в тебя вселилось?!

Ничего, ничего, просто обалдел от восторга. Я убрал язык обратно в пасть; от ветра он совсем пересох и стал похож на одно из тех полотенец, которые я порой нахожу на полу в ванной. Мне нравится закапывать их возле большого камня на заднем дворе, хотя занятие это нелегкое. Косточки из сушеных жил – другое дело, раз-два и готово… Ну надо же! Я вдруг припомнил, что до сих пор не выкопал одну такую косточку, зарытую под апельсиновым деревом рядом с забором старика Гейдриха. Может, она все еще там!.. Пока я глядел на луну и строил планы, «порше» свернул на подъездную аллею и остановился позади авто Синтии Шамбли.

Я выскочил на дорожку, нагретую за день солнцем. Откуда-то запахло водой из бассейна. Вслед за Синтией мы приблизились к дому, похожему на наш, да и на большинство домов в Долине, только попросторнее.

Синтия обернулась на Берни:

– Вы и пса с собой возьмете?

– А почему нет?

Кожа у нее на лбу собралась в складочки. Плохой знак.

– В моем доме никогда не было собак.

– Еще не поздно это исправить.

Складочки поползли выше.

– Простите, не поняла.

Берни улыбнулся. У моего напарника большой запас различных улыбок. Эту я бы назвал просто демонстрацией зубов. Я последовал его примеру и сделал то же самое. По человеческим меркам зубы у Берни неплохие, однако не выдерживают никакого сравнения с моими – вы же понимаете, тут я вполне объективен.

– Вероятнее всего, миссис Шамбли, нам потребуется его помощь. Специальность Чета – розыск пропавших детей.

Синтия взглянула на меня.

– По-моему, он слишком агрессивен для работы с детьми.

Самым правильным для меня сейчас было бы закрыть рот, но он почему-то, наоборот, открылся шире. К тому же, услышав несправедливое обвинение, я высунул язык и часто задышал.

– Чет никогда не проявляет агрессии без причины. – Берни потрепал меня по холке. Мне сразу стало спокойнее. – Это профессионально обученный полицейский пес.

– Правда?

– Получил звание лучшего выпускника в школе служебных собак «К-9».

Здесь напарник слегка преувеличил, поскольку школу я на самом деле не закончил, благодаря чему мы с Берни и познакомились; впрочем, это длинная история, расскажу ее вам как-нибудь потом.

– Что ж, в таком случае… – Синтия распахнула дверь, и мы вошли внутрь.

Прямо с порога я учуял запах птичьего дерьма. Кислый и противный, как и сами птицы. Умей я парить в бескрайней синей вышине, был бы я таким же мерзким? Да ни за что!

Вслед за Синтией мы миновали большую комнату, пол в которой был выложен плиткой, приятно холодившей лапы, затем прошли через коридор к закрытой двери. По пути я заметил ломтик хрустящей картошки, валявшийся возле стены, и слопал его на ходу. Рифлененький!

На двери висела табличка с изображением молнии. Берни прочел надпись: «Опасно! Высокое напряжение».

– У Мэдисон своеобразное чувство юмора, – пояснила Синтия.

Мы вошли в комнату, и я увидел птицу. Она сидела на жердочке в клетке, подвешенной к потолку.

– Че-ет, – предостерегающе протянул Берни. Как правило, этот тон означает, что партнер опасается за мое поведение. Разумеется, учитывая мою прыгучесть (в школе «К-9» я считался лучшим прыгуном, отчасти из-за этого и приключились все неприятности; подробностей не помню, но, кажется, не обошлось без крови), я тут же прикинул в уме кое-какие варианты… И все же нет, не сейчас. Мы ведь на работе.

– Хороший мальчик.

Птица – зеленая, с чешуйчатыми желтыми лапами и нелепым острым хохолком на голове – издала отвратительный скрипучий звук.

– Слышали? – спросила Синтия.

– Что?

– Попугай сказал: «Мэдди круче всех». Это она его научила. Он умеет произносить и другие фразы.

Ничего себе! Синтия утверждает, что это существо с маленькими глазками, заключенное в клетку, умеет разговаривать? Ни в жизнь не поверю!

– Его зовут Капитан Кранч.

Капитан Кранч, словно ящерица, уродливо задергал головой взад-вперед и снова что-то прокаркал. Ужасный скрип перешел в пронзительный писк, который резанул мне по ушам. Я взглянул на Берни и понял, что этого писка он не слышал. На самом деле мой партнер не замечает некоторых вещей, однако надо отдать должное: собственные недостатки никогда не портили ему жизнь.

– А что еще он говорит?

Берни, я тебя умоляю!

Синтия приблизилась к клетке.

– Ну же, детка.

«Скри-ип – скри-ип».

– Слышали?

– Что?

– Зажги мой огонь. Когда я сказала: «Ну же, детка», он ответил: «Зажги мой огонь».

Прелестно.

Лицо Берни тем не менее как бы застыло, глаза потемнели. Стало быть, он чем-то заинтересовался.

– Пусть скажет еще что-нибудь.

Синтия легонько постучала по клетке. Ногти у нее были длинные и блестящие.

– Капитан Кранч, хочешь выпить?

Опять: «Скри-ип – скри-ип».

– Он сказал: «Двойную порцию!» Так? – уточнил Берни.

– Именно! – обрадовалась Синтия.

– Впечатляет.

Да неужели? На Берни произвела впечатление глупая птица, которая каркает что-то вроде «Мэдди круче всех», «зажги мой огонь» и «двойную порцию»? И насколько же она его впечатляет? Может, я чего-то недопонял?

– Чет! – Напарник посмотрел на меня. – Чего рычишь?

И ничего я не рычу. В общем, я отодвинулся подальше от клетки и сел возле небольшого столика, на котором стоял телевизор. Мои ноздри уловили запах, знакомый со времен учебы в школе полицейских собак. И точно: под столиком обнаружился маленький целлофановый пакетик с марихуаной.

Берни метнул взгляд в мою сторону.

– Ради Бога, Чет, прекрати скандалить. – Он обернулся к Синтии: – Мэдисон часто разговаривала с попугаем?

– Практически постоянно. Общалась с ним, как с человеком.

Берни побарабанил пальцами по клетке. Ногти у него короткие, обгрызенные почти донельзя.

– Где Мэдисон? – спросил он у Капитана Кранча.

Попугай молчал. В комнате повисла тишина. Берни и Синтия не сводили глаз с птицы, я наблюдал за Берни. Иногда его поступки меня беспокоят. Если мы будем полагаться на свидетельские показания этого хохлатого уродца, дело можно считать проигранным.

– Прекрасная мысль! – воскликнула Синтия. – Где Мэдисон? – повторила она, обращаясь к Капитану Кранчу.

Попугай упорно хранил молчание.

– Ну