Человек из прошлого - Евгений Евгеньевич Сухов

Сбитого «Хорьхом» человека звали Эдуардом Альбертовичем Кочемасовым. Ему было полных двадцать девять лет. Женат не был. Родители его давно умерли. Был у него двоюродный брат лет на десять старше его, проживал на Кубани, и связи с ним Кочемасов не поддерживал. Если не считать редкие поздравительные открытки на праздники…

До войны и во время нее Эдуард работал на двадцать втором заводе имени Горбунова инженером-испытателем и числился у начальства на хорошем счету. А до этого являлся студентом самолетостроительного факультета городского Авиационного института, который окончил в тысяча девятьсот сороковом году. Поскольку работа на оборонном предприятии давала бронь, то участия в Великой Отечественной войне Кочемасов не принимал. В тысяча девятьсот сорок шестом году Эдуард был уволен с завода за какую-то провинность. За что конкретно инженер-испытатель Кочемасов был уволен с оборонного завода, Рожнову точно узнать не удалось. Люди, с которыми он беседовал, говорили, что Эдуард по какой-то причине стал часто возражать начальству, и его попросту вынудили уволиться, как это и бывает, когда начальство сильно разобидится.

Наиболее откровенно выразился старый мастер цеха по фамилии Протасов:

— А нечего было буром переть против Георгия Леонидовича! Самым умным хотел показаться, вот и схлопотал по сопатке. Георгий Леонидович мужик неплохой, понимание имеет. Просто так обижать не станет… Но не любит, когда молодые его жизни учат…

— А кто такой этот Георгий Леонидович? — поинтересовался у мастера Валентин. На что тот, подняв брови, удивленно воскликнул:

— Нашего главного инженера не знаешь? Тогда что я перед тобой распинаюсь? Да его весь город знает!

И ушел, не желая дальше разговаривать. Другие же, кто работал вместе с Эдуардом Кочемасовым, отмалчивались и на вопросы капитана Рожнова лишь пожимали плечами.

После увольнения Эдуард Кочемасов без всяких метаний по городским предприятиям и попыток найти подходящее его образованию место устроился (причем не сразу после увольнения, а через три недели) чертежником в какое-то захудалое конструкторское бюро, расположенное недалеко от его дома. Что особо удивительно, на совершенно мизерную зарплату. Хотя, конечно, мог подобрать себе место куда более значимое и высокооплачиваемое — нехватка мужчин с высшим образованием была в городе, потерявшем за годы войны каждого третьего мужчину, призванного на фронт, весьма ощутимой. Можно предположить, что не хотел Эдуард обременять себя серьезной и ответственной работой, соответственно, хорошо оплачиваемой и уважаемой у большей части населения. Однако, судя по его дорогой одежде — шерстяной джемпер тонкой вязки, широкие бостоновые брюки и хромовые ботинки на микропористой подошве, — он имел привычку хорошо одеваться и денег на свой внешний вид не жалел. И ему их вполне хватало, чтобы выглядеть весьма успешной личностью.

В послевоенное время, когда многим гражданам временами едва хватало на кусок хлеба, богатая одежда выглядела непростительным расточительством. А для сотрудников милиции являлась некоторым основанием, чтобы присмотреться к такому человеку попристальнее. После опроса свидетелей выявился прелюбопытнейший факт: Эдуард, оказывается, был завсегдатаем ресторана при гостинице «Столица» на улице Баумана. И ужинал в нем раза три в неделю, заказывая самые изысканные и дорогие блюда.

Валентин Рожнов решил поговорить с сотрудниками ресторана, и первый, кому он задал вопросы, был пожилой метрдотель. Внимательно выслушав старшего оперуполномоченного, тот погладил широкой крестьянской ладонью седую благообразную бороду и ответил:

— Эдуард Альбертович личность для нас известная. Почитай, каждый вечер он у нас ужинает. Мы его между собой барином называем.

— Отчего так?

— Чаевые щедрые дает. Не скупится! Официантам по десятке оставляет, а то и по четвертной! Это когда у него настроение радушное.

— А вы его лично знаете? — поинтересовался Валентин Рожнов.

— Его, почитай, все у нас знают, — уважительно ответил метрдотель. И почтение это относилось не к Рожнову, пребывавшему при исполнении служебных обязанностей, а к Кочемасову. — Хороший он человек, Эдуард Альбертович.

— И как долго он у вас… ужинает? — уже прощаясь с пожилым метрдотелем, задал вопрос Рожнов.

— Да, пожалуй, с того самого момента, как мы открылись, — почти сразу последовал ответ.

— А когда вы открылись? — поинтересовался Валентин.

— В ноябре сорок шестого, — снова не стал медлить с ответом пожилой метрдотель.

Проживал Эдуард на Правопроточной улице в двух кварталах от конструкторского бюро, в котором работал. И до ресторана на Баумана от дома было тоже два квартала. Случалось, что Кочемасов еще и завтракал в этом ресторане, и обедал, благо и дом, и работа находились поблизости. А ведь до сорок седьмого года (когда коммерческие цены стали значительно меньше разниться с государственными) стоимость ресторанных блюд кусалась! Остается задаться вопросом: все это было возможно купить на зарплату простого чертежника? Такого не бывает даже в кино…

Старший оперуполномоченный отдела по борьбе с бандитизмом городского Управления МВД поставил себе задачу выяснить, откуда у рядового чертежника Кочемасова появились излишние финансы на хорошую одежду и частые ужины в ресторане. И почему он вдруг побежал, когда заприметил за собой слежку?

Следовало крепко подумать, как рациональнее использовать рабочее время, чтобы осуществить намеченное. Ведь кроме оперативно-разыскных действий по делу Эдуарда Кочемасова приходилось параллельно вести еще прочие текущие дела, каковые в отделе по борьбе с бандитизмом никогда не заканчивались…

Глава 3. Откуда взялся ключ?

Текущих дел, которыми занимался отдел по борьбе с бандитизмом городского Управления милиции, было не одно и не два. А целый десяток на каждого сотрудника! Главным же на данный момент было дело об убийстве доктора Гладилина и его дочери, случившееся в Академической слободе в апреле нынешнего 1948 года. Оперативно-разыскные и следственные действия входили в стадию завершения. По крайней мере, были известны его фигуранты: бывший зек Игнат Павлович Коноваленко по кличке Конь, его приятель Семен Яковлевич Шиловский и Вениамин Иванович Мигуля. Все трое проживали в Академической слободе, а Вениамин Мигуля — самый молодой из троих подельников, подозреваемых в убийстве, — был даже соседом доктора Гладилина и проживал через трехэтажку от его дома.

Обстоятельства дела заключались в следующем…

В пятницу шестнадцатого апреля в середине дня в городское отделение милиции, в ведении которого находилась Академическая слобода, вбежала растрепанная женщина и с криками: «Убили, убили!» стала метаться по дежурной части. Когда к ней вышли сотрудники милиции, она путано объяснила, что в доме ее дяди, где она проживает, произошло двойное убийство: убили дядю Степана Гавриловича Гладилина