Цианистый карлик - Сергей Михайлович Дышев

На столе, как разобранная постель, лежала раскрытая пухлая книга, которую, как видно, Ромка читал еще со школьных времен. Появление гостя привело его в возбужденное состояние, он заложил страницу книги салфеткой, положил ее на подоконник. Напевая старинный шлягер Пугачевой, Кухаркин поставил на плиту кастрюлю с водой, надел очки, лежавшие на столе, достал из ящика картошку, начал ловко ее чистить.

— Серега… Серега… — вслух пробубнил он. — Совсем память отсохла.

Кошкин тем временем успел отовариться в местном продмаге. Подойдя к двери Ромкиной квартиры, вновь постучал условным стуком.

Послышалось жизнерадостное:

— Да открыто!

Кошкин толкнул дверь и прошел на кухню. Выложил из пакета на стол бутылку водки, две бутылки пива, срез ливерной колбасы и буханку черного хлеба…

Роман оценил:

— О, правильно! Водка без пива — это кощунство… Представляешь, Серега, как с женой я развелся, так все дружбаны и перевелись. Как будто забыли мой адрес. Я потом долго анализировал, размышлял… И допер! Им экстрим нужен был. Приходят ко мне: «Тук-тук, жены нет?» Нет! Садимся, наливаем, закусываем, отдыхаем… А тут звонок — благоверная явилась. Им, Серега, я тебе скажу, в кайф было, как она меня чихвостила. А когда Ритка в ударе была — и пацанам перепадало. Со сковородой гонялась по всей квартире. Во цирк был!

Ромка вздохнул с сожалением.

Кошкин налил по стопарику. Ромка отложил нож и недочищенную картофелину, взял рюмку. Чокнулись.

— Ну, за встречу! — провозгласил Кошкин.

Роман, изящно отогнув мизинец, выпил: будто в рюмке была не водка, а божественный нектар. Выпил — и закашлялся; торопливо запил пивом.

— Не пошло, — констатировал Сергей. Пиво он пить не стал.

— А-га… — выдавил Роман.

Кошкин показал на стопку кассет:

— Увлекаешься?

— А больше смотреть нечего…

— Слушай, Роман, тут, говорят, у соседки твоей дочка пропала?

— Да какая она дочка ей? Падчерица… Спит и видит, как бы ее из квартиры выжить. Привела еще какого-то Чурбана или Курбана… Прижился, паразит… Вот из-за него и все скандалы… У меня в квартире тихо, как в лесу, — все слышно. У нее ж отец лет семь назад умер от инфаркта… А Варька с тех пор родственников мужа, а там мать и брат, то есть Машке — бабка и дядька, так вот, даже на порог не пускает. Боится, что на квартиру будут претендовать…

— А может, девчонка загуляла? Дело молодое, гормоны…

— Гормоны — у гармониста, — разъяснил Роман. — А Машка — она девчонка серьезная, хочет учиться. Работает в парикмахерской… Я так думаю, Серега, они ее и придушили, а труп в лесу закопали…

— С чего ты взял?

— А у них накануне такой крик стоял, — вполголоса сказал Роман, — что я даже проснулся: чего-то падало, грохот. Даже этот гугнивый Курбан, всегда молчал в тряпочку, а тут свои права стал качать… А потом — гробовая тишина…

Кошкин налил по второй. Роман снова отогнул мизинец и, резво подымая рюмку, зацепил им за ручку кружки; кружка опрокинулась, на стол вылился чай.

— Вот незадача… — сокрушенно сказал Роман, чокнувшись с гостем. — Сегодня утром Варвара обзвонилась, по соседям, ко мне прибегала… Машу, говорит, не видел случайно? Не была у тебя? Откуда — от сырости? Чего ей делать у старого холостяка?

— Ну, давай, чтоб разрулилось, — ввернул Кошкин.

Роман снова привычно оттопырил мизинец.

— Чтоб нашлась…

Он задумался, держа рюмку, тут у него зачесалось в носу, он ковырнул мизинцем, и — беда: водка пролилась ему на шорты.

— Ой-е-е-ей!!! — заорал он, будто на ляжки ему пролился расплавленный свинец.

Глаза у Ромки заблестели: то ли от слез, то ли от начальной стадии опьянения.

— А ты попробуй не оттопыривать, — флегматично заметил Кошкин.

Роман вздохнул.

— Привычка… Мою жену тоже это раздражало. А вообще, Серега, чтоб ты знал, это тайный знак принадлежности к дворянству.

Роман закашлялся.

Кошкин торопливо налил водку в рюмку, Роман, кивая, поблагодарил, снова оттопырил мизинец.

— Мизинец!!! — закричал Кошкин.

Роман поспешно пригнул палец. Выпили.

— Вот видишь… наставительно произнес Кошкин, встал из-за стола. — Ну, ладно, Ромка, мне пора.

— А допить?!

— Больше трех нельзя. Служба… — строго пояснил Кошкин.

— Да какая еще служба?

— Да та, которая на первый взгляд как будто не видна, — усмехнулся Кошкин. — Извини, не успел представиться, видишь, попал сразу в твои дружеские объятия. Даже растерялся… Ты, Ромка, живое ископаемое эпохи развитого социализма. Душа и квартира — нараспашку… Я, Ромка, опер из уголовного розыска, Сергей Кошкин.

Кошкин достал удостоверение, протянул ошалевшему Ромке.

— Ну, мужик, ты даешь, — очумел тот. — Я тут… нараспашку… Значит, ты меня колол? Мастак…

Кухаркин обиделся, замолчал, уставился в окно.

— Ну, чего ты обиделся?

Роман поднял вверх палец.

— Я с тобой водку пил! А ты… Нет у вас, ментов, совести…

— Ну, чего ты, в самом деле? — вопросил Кошкин. — Ты ж сам меня пригласил!

— А про условный стук откуда узнал? — буркнул Роман.

— Этот условный стук любая девочка из общежития знает, — наставительно пояснил Кошкин. — Которая мальчика ждет.

— Да, лопухнулся… — Ромка почесал затылок. — Ну, давай допьем, что ли?

— В другой раз. А мне сейчас — к твоим соседям. С Курбаном познакомиться хочу.

— Познакомься… Только ты не говори, что у меня был.

— И ты не говори, что опер приходил.

— Заметано, — согласился Роман.

Обменялись рукопожатием. Роман тихо открыл дверь, выпустил Кошкина. Сергей подошел к двери, нажал кнопку звонка.

Дверь тут же открылась. На пороге стоял Савушкин в куртке. Очевидно, только что вошел в квартиру.

— О как! — изумился Кошкин.

— Тебе чего? — сурово поинтересовался Савушкин.

— Пришел познакомиться поближе.

— Я что тебе сказал? — нахмурился Савушкин.

— Уже был… — тихо ответил Кошкин, кивнув на соседнюю квартиру.

Савушкин по-хозяйски разрешил:

— Ну, заходи…

За спиной у Савушкина молча стояла Варвара.

Кошкин расплылся в дежурной улыбке оперативника.

— Добрый вечер. Можно к вам?

— Добрый… — без эмоций ответила Варвара. — Проходите. Не желаете ли чаю, кофе с котлетами, только с пылу с жару.

— Спасибо, — вежливо отказался Савушкин. — Обойдемся…

Савушкин и Кошкин прошли в комнату и осмотрелись. Все свободное пространство было заставлено, заполнено, завалено ажурными скатерочками, фигурками собачек, кошечек, ангелочков, на стенах висели жуткие репродукции с натюрмортами, и в завершение — положенный по бессмертной моде — сервиз «мадонна» в шкафу за стеклом.

Среди всего этого подавляющего изобилия сыщики не сразу и заметили застывшего в кресле Курбана в черной кожаной куртке. Тут он дернулся, не зная, как поступить: встать или продолжать сидеть, приняв хозяйский вид.

Савушкин, заметив Курбана, тоном, не оставляющим альтернативы, рявкнул:

— А вы кто, гражданин? Документы!

Курбан подскочил, будто получил хорошего пинка, быстро достал из кармана куртки азербайджанский паспорт, протянул Савушкину.

— Курбан Степанович