Суд короля - Э. М. Пауэлл

Де Гленвиль кивнул стражникам. Те стали быстрыми рывками выбирать вновь натянувшуюся веревку.

Над водой показался уже не обвиняемый, а осужденный убийца. Грязные потоки сбегали с его скорченного тела и лица, глаза были выпучены в безмолвном ужасе, потому что вода по-прежнему душила его. Стражники опустили тело на помост. Изо рта мужчины хлынула вода, и он надрывно закашлялся, жадно втягивая воздух.

— Божья вода не приняла тебя. — Де Гленвиль глядел на распростертого у его ног человека с высоты своего внушительного роста, — ты признан виновным в совершении двух убийств, в которых ранее был обвинен. Сегодня тебя повесят.

Новая волна криков приветствовала эти слова.

— Гореть тебе в аду!

— Слава Всевышнему! Слава!

— Слава королю Генри! Храни Господь нашего святого короля!

— Да здравствует король! Слава его правосудию!

— Как есть слава! — Несбитт широко ухмыльнулся Стэнтону. — Правосудие его величества подкинуло мне пару монет.

— Ты тоже пойдешь в ад, Несбитт!

И скорей ад замерзнет, чем Стэнтон станет славить короля с его правосудием. Он собственными глазами видел, как судьи ошибались — и ошибались жестоко. Однако он все же невольно взглянул на скорбящего вдовца, который потерял жену и дочь. Руки мужчины были сомкнуты в безмолвной пылкой молитве. Несомненно, благодарственной.

— Свяжите его! — Де Гленвиль указал на второго всхлипывающего обвиняемого.

При виде приближающихся стражников мужчина разразился жалобным криком:

— Нет! Нет! Умоляю!

Воздух над площадью сотряс слитый воедино вопль, будто это был один голос, а не сотни.

Мужчина бился в удерживающих его руках, тщетно молотя по ним всеми своими бледными голыми членами:

— Пустите!

Стэнтон покачал головой, слыша несущиеся со всех сторон вопли и насмешки. Это сопротивление не имело смысла. Мужчина пытался противостоять могучей длани самого короля.

Увесистая оплеуха одного из стражников оглушила обвиняемого, и его смогли обездвижить.

Стэнтон вытер с лица выступивший пот, по-прежнему ощущая, как неестественно быстро бьется сердце, — но стоило ему увидеть, как стражники связывают свою оглушенную жертву для новой ордалии, оно заколотилось пуще прежнего. Он уже не различал в реве толпы отдельных слов, а чувствовал лишь набегающие одна за другой волны исступления.

Над водой. По-прежнему вопит. Вопит. Но эти слабые вопли таяли в реве толпе, оставляя лишь пронзительное эхо, от которого в ушах у Стэнтона звенело.

А потом мужчина понесся вниз. В яму. И исчез.

Теперь люди напирали друг на друга еще ожесточенней, стремясь любой ценой узреть новый суд воды.

Стэнтон вжался спиной в напирающих сзади людей, отчаянно стараясь набрать полную грудь воздуха точно так же, как делал это мгновение назад брошенный в воду человек. О его борьбе безмолвно свидетельствовала дергающаяся веревка.

Однако…

— Он под водой! — Стэнтон вцепился Несбитту в рукав. — Невиновен!

Подхваченный окружающими, его крик эхом отдался над головами.

Несбитт с отвращением сплюнул:

— Да понял уже, будь он проклят.

По-прежнему под водой. И ни зги не видать. Стэнтон обхватил голову руками, безмолвно выкрикивая что-то одними губами. Еще один приговор, но на этот раз другой — невиновен.

Несколько огромных пузырей поднялись из недр ямы на поверхность грязной воды. И все. Человека не было. Веревка дернулась еще несколько раз, словно где-то внизу большая рыбина билась за свою свободу.

А потом веревка замерла. Все. Не шелохнется.

— Поднимайте! — отрывистое распоряжение де Гленвиля перекрыло общий шум.

Стражники тянули и тянули веревку, пока скорченный неподвижный силуэт не вырвался из воды в ореоле грязных потоков, как и первый. Но если первый до сих пор валялся на земле, исходя надсадным кашлем, второй не издал ни мука Его тело шлепнулось на помост с чавкающим ударом. Рот был широко распахнут, как и несколько минут назад, но теперь из него не доносилось ни звука, а глаза слепо уставились в небо.

Желудок Стэнтона сжался. Мужчина был мертв. Невиновный человек умер.

Хор потрясенных ахов и приглушенный ропот слились с голосами тех, кто все еще вопил и громко молился.

Высоко на помосте де Гленвиль обменялся взглядом с другими судьями, а потом они принялись что-то вполголоса обсуждать. В этот момент на помост поднялась и приблизилась к судьям еще одна фигура в темном облачении.

Стэнтон узнал Элреда Барлинга, одного из старших клерков суда.

— А Барлинг-то что там забыл? — удивился Несбитт.

Стэнтон пожал плечами. Он не знал, да и не интересовался. Ведь чопорный дотошный клерк не вернет жизнь невиновному, который только что ее лишился.

После краткого объяснения Барлинг отступил, склонив в поклоне голову с выбритой тонзурой. Судьи закончили разговаривать и обменялись мрачными кивками.

— Добрые люди! — возгласил де Гленвиль, выступив к толпе и взмахнув открытой ладонью в сторону мертвого мужчины. — У этого человека было три дня на подготовку к ордалии. Он выслушал мессу и присутствовал на богослужении, он постился. Ибо так и только так надо приступать к ордалии — подготовленным и смиренным, всем существом своим предающимся Господу Всемогущему. С непоколебимой верой. — Де Гленвиль сокрушенно покачал головой: — А никак не с неверием. Не со страхом. Этого человека сгубил недостаток веры. Но невиновность его доказана. И если нет на нем других грехов, Господь примет его душу в селения райские. Правосудие свершилось!

Рев толпы приветствовал его слова.

Стэнтон промолчал. Вот оно, правосудие короля. Не изменилось ни на йоту. Невиновные гибнут, как и раньше. Он стиснул зубы, чтобы сдержать гнев при звуке вновь раздавшихся криков во славу величия короля.

И тут поверх этого шума неожиданно раздался истошный вопль:

— Я виновен! Виновен!

Это вопил третий обвиняемый — заметно крепче первых двух, с блестящими под солнцем мускулами.

Несбитт опять широко ухмыльнулся в лицо Стэнтону:

— Так-то лучше!

— Слушай, — толкнул тот его локтем.

— Виновен, да! Я виновен!

Мужчина спешно бормотал, пытаясь успеть сказать все, что хотел:

— Да, милорды судьи, виновен! Но умоляю вас, выслушайте меня! Выслушайте!

— Говори. — Лицо де Гленвиля оставалось бесстрастным, как и лица двух других судей.

Мужчина упал на колени:

— Я виновен, но лишь потому, что тоже был там. — Он ткнул пальцем в сторону своего живого товарища: — Он убийца! Он! Все как вода сказала. Вода права. И вы правы, милорды. Я и мертвец — мы оба были там, да. Но мы не совершили никакого преступления, мы оба невиновны. Я признаюсь… признаюсь, видите? Я… не надо меня в воду. Только не туда.

На площади воцарилась тишина, прерываемая лишь негромким аханьем и сдавленными возгласами. Каждый боялся пропустить хоть слово.

— Так ты признаёшь, что присутствовал при убийствах? — спросил де Гленвиль.

— Да, милорд. Я был там, в том доме. Когда женщину