Искатель, 2001 №7 - Даниэль Мусеевич Клугер

Очередь к стойке была невелика — человек десять-двенадцать. До посадки оставалось полтора часа.

«Все-таки не стоило так рано ехать, — подумал Натаниэль. — Теперь ей придется целый час сидеть в верхнем зале». Словно подслушав его мысли, мать сказала:

— Ничего, лучше подождать, чем опаздывать и нестись сломя голову.

Натаниэль согласно кивнул.

— Может, купить тебе что-нибудь почитать в дороге? — спросил он. — Тут есть книжный магазин, по-моему, в соседнем зале. Какой-нибудь детектив. Или газеты.

— В самолете мне никакие книжки в голову не пойдут, — возразила мать. — Нет уж, я лучше попробую вздремнуть. Хотя вряд ли получится.

Раздался мелодичный звон, после чего диктор сообщил о задержке рейса из Парижа, о прибытии самолета из Амстердама и еще откуда-то.

Подошел молодой высокий парень в форме сотрудника службы безопасности, начал задавать вопросы о багаже. Вопросы казались наивными, например: «Когда вы собирали сумку?» или «Не оставляли ли вы багаж без присмотра?» При этом парень как будто и не смотрел на отвечавшего, словно в голове у него все эти ответы раскладывались по специальным ячейкам, образуя мозаичный рисунок.

Видимо, в случае Сарры Розовски этот рисунок выложился быстро. Парень кивнул, перешел к следующим пассажирам.

— А что это он спрашивал? — чуть растерянно спросила Сарра у сына. — И зачем?

— Проверял, не собираешься ли ты захватить самолет и угнать его в Гренландию, — серьезно ответил Натаниэль. — Или в Антарктиду. По заданию пингвинов.

Мать повернулась и уставилась на парня, который с тем же невозмутимым лицом донимал такими же нелепыми вопросами молодую парочку. Вновь посмотрев на сына, Сарра заметила:

— По-моему, очень глупые вопросы. Понимаешь…

Тут телефон, лежавший в кармане куртки, заиграл «Турецкий марш». Поддавшись уговорам своего помощника Алекса Маркина, Натаниэль заменил в мобильнике обычный звонок на вот такое музыкальное издевательство. Теперь каждый раз приходилось долго соображать, что за оркестр поселился в его кармане.

На дисплее, как и следовало ожидать, высветился номер агентства.

— Я же предупреждал, — недовольно сказал он. — Провожаю маму в Москву. Приеду после обеда. Сейчас только полдевятого утра, в чем дело?

— Тебя тут ждут, — сообщила Офра. — И с большим нетерпением.

— Пусть приходят завтра. Или оставят тебе координаты. — Он покосился на мать, прислушивавшуюся к разговору.

— Ладно, иди, — сказала она. — Я же вижу: у тебя дела. Не волнуйся, дальше я сама.

Натаниэль подхватил сумку и последовал к стойке вместе с быстро двигавшейся очередью.

— Езжай, я же говорю — твоя помощь не нужна, — повысила голос мать. — И поставь сумку в тележку.

Натаниэль послушался, подвез сумку к эскалатору.

— Вот, — сказала она. — Отсюда я как-нибудь сама.

Розовски наклонился, поцеловал мать в прохладную щеку.

— Позвони, — попросил он. — Я буду вечером дома. У них там дорого, так я тебе положил отдельно двести долларов — чтобы ты звонила чаще. Так что прилетишь — позвони сразу.

— Хорошо. — Она взяла сумку и ступила на эскалатор. На другой руке у нее болталось кожаное пальто с подкладкой из искусственного меха.

Из расположенного напротив огромного зеркала на него смотрел угрюмый тип со сломанным и оттого смотрящим набок носом, такими же сломанными, прижатыми к черепу ушами и уродливым шрамом, тянувшимся от уголка правого глаза к виску.

Одежда у этого типа была вполне под стать физиономии. Потертые, обтрепанные внизу джинсы, кожаная куртка в нескольких местах обсыпалась от старости. Настроение Натаниэля окончательно испортилось. Обладая такими внешними данными, он еще пытается обзавестись приличными клиентами!

— Да… — пробормотал он. — Вот скажи, кто ж такому типу доверится? Тоже, частный детектив. Скорее, вышибала в сомнительном заведении…

Натаниэль хмыкнул. Отражение хмыкнуло в ответ, явно соглашаясь с уничижительной оценкой. Самым обидным было то, что два самых значительных вмешательства в созданную природой внешность — шрам и сломанная переносица — никакого отношения не имели ни к прежней — полицейской — биографии Натаниэля, ни к нынешней его профессии частного детектива. Шрам, слегка оттянувший вниз уголок правого глаза и разделивший щеку почти пополам, он получил во время службы в армии, когда при учениях на полигоне в Негеве рядом с ним взорвался боевой заряд взрывчатки, использованный кем-то из солдат по ошибке вместо учебного. Что же до сломанного носа, то и это было не результатом самоотверженной схватки с преступником, а памятью о еще более давней боксерской карьере, завершившейся вместе с отъездом в Израиль.

Направляясь к выходу, Натаниэль пообещал себе никогда впредь не смотреться в зеркала. Даже во время бритья.

Начал накрапывать дождь. Розовски ускорил шаги и укрылся под пластиковым козырьком. Похоже, автобуса придется ждать долго. Он вздохнул, извлек из кармана газету и принялся просматривать ее по диагонали, то и дело поглядывая по сторонам.

Автобуса все не было, а несколько пролетевших мимо такси почему-то игнорировали его призывно поднятую руку. Спрятав газету в карман, он озабочено посмотрел на часы. Восемь сорок пять. Неожиданно появившийся клиент может оказаться нетерпеливым. Можно было бы за полчаса добраться до шоссе, а там сесть на попутку — кто-нибудь да подобрал бы, — если бы не холодный февральский дождь.

Наконец, долгожданный ярко-зеленый «Мерседес» с огромной белой буквой «алеф» на боку плавно выплыл из-за ближайшего угла. В тот же самый момент из кармана куртки снова раздались первые такты «Турецкого марша». Не слушая, Розовски поднялся в автобус, сел на свободное место, прислонился к столу и закрыл глаза. Карманный оркестр утихомирился.

* * *

Подчиненные не должны видеть шефа мрачным и подавленным. И потому приход Натаниэля в офис напоминал явление рассерженного громовержца. Роль грома с успехом выполнило оглушительное хлопанье входной двери. Дернувшись от молниеносного взгляда шефа, секретарь агентства красавица Офра, только что болтавшая по телефону, застучала по клавишам компьютера с такой силой, словно хотела вогнать ни в чем неповинные кнопочки в крышку стола. При этом трубку телефона она положить не успела и продолжала прижимать ее к уху плечом. Натаниэль с любопытством заглянул на экран и, прочитав: «А она опять перекрасилась в красное дерево», заметил ласковым голосом:

— Новые показания? Закончишь — распечатай и занеси мне.

Трубка немедленно упала и закачалась на гибком шнуре.

Удовлетворенно хрюкнув, Розовски неторопливо прошествовал в кабинет. Александр Маркин, которого он называл либо по-здешнему Алексом, либо по-старому Сашей — в зависимости от настроения, — являл собою полную противоположность грузному высокому шефу. Ростом он едва доставал Натаниэлю до плеча, худой, коротко стриженный, но главное — никогда не впадавший в уныние, —