Паук - Ларс Кеплер

Старший ложится и достаёт из верхнего ящика тумбочки презерватив. Лиза забирается на кровать, садится на него верхом и ждёт, пока он будет готов. Она что‑то говорит, он берет с пола жёлтую подушку и подкладывает себе под бёдра.

Она подползает ближе, целует его в грудь и в губы. Он уже готов войти в неё, когда лицо Лизы снова исчезает в тени.

Молодой всё ещё сидит на краю кровати, пытаясь натянуть презерватив.

Торшер начинает раскачиваться в такт движениям Лизы, золотые кисточки на абажуре дрожат.

Сага терпеливо ждёт, когда лицо Лизы снова попадёт в кадр. Если не удастся снять его именно в момент акта, Лиза всегда сможет отрицать измену. Она может покаяться в поцелуе с другим мужчиной и утверждать, что ушла как раз в тот момент, когда в спальню вошла другая женщина.

Отрицание и ложь всегда идут рука об руку.

В доме за спиной Саги загорается свет.

Лиза замирает, кладёт ладонь на спину молодого мужчины и что‑то говорит ему. Он тянется к бутылочке массажного масла на другой тумбочке.

Лиза всё ещё сидит на бёдрах старшего, но наклоняется вперёд, когда молодой забирается на кровать.

Её бёдра вздрагивают, когда он входит в неё сзади. Троица замирает на одно мгновение, затем двое мужчин начинают медленно двигаться.

Света всё равно недостаточно.

Сага слышит шаги по лужайке позади себя и оглядывается через плечо. Сосед её заметил.

— Это частная собственность! — кричит он. — Вы не можете…

— Полиция, — резко говорит Сага, разворачиваясь к нему. — Не подходите.

У мужчины седые усы и охотничий жилет. Он идёт к ней с напряжённым лицом.

— Можно ваше удостоверение?

— Одну минуту, — отвечает Сага и снова поворачивается к камере.

Свет льётся мимо троицы на кровати, отбрасывая их тени на пыльное окно. Время от времени в кадр попадает профиль молодого: нос, жёстко поджатый рот. Влажная кожа блестит, шея согнута, мышцы бёдер напрягаются.

— Я вызову полицию, — угрожает сосед.

Кто‑то из троих задевает прикроватный столик, лампа падает на пол.

Лицо Лизы внезапно оказывается залито светом. Рот приоткрыт, щёки пылают. Она что‑то говорит, закрывает глаза, бледная грудь вздрагивает, волосы рассыпаются по лицу.

Сага снимает ещё несколько секунд, потом жмёт на «стоп», закрывает объектив крышкой и слезает с тачки. Сосед отступает, прижимая телефон к уху. Сага показывает ему просроченное удостоверение сотрудницы службы безопасности как раз в тот момент, когда он пытается дозвониться до оператора.

Она проходит мимо, пересекает лужайку, перелезает через забор и выходит на дорогу к причалу, где у мусорных баков оставила мотоцикл.

Убрав камеру, она звонит начальнику и смотрит на гладкие скалы и тёмную воду.

— Генри Кент, — отвечает он.

— Простите за поздний звонок, — говорит Сага. — Но вы же просили, чтобы я отчитывалась…

— Собственно, мы так и делаем, — перебивает он.

— Ладно. Я закончила, всё засняла.

— Хорошо.

Светлые волосы Саги собраны в хвост. Несмотря на тёмные круги под глазами и глубокую складку на лбу, она по‑прежнему поразительно красива.

— Я тут подумала… Раз уже так поздно, можно я принесу камеру утром?

— Вам нужно привезти её сейчас.

— Просто мне рано вставать, чтобы…

— Чего вы не понимаете? — повышает он голос.

— Ничего, я просто…

Сага умолкает, понимая, что звонок на этом окончен. Она вздыхает, прячет телефон во внутренний карман куртки, застёгивает молнию, надевает шлем, садится на мотоцикл и выезжает с парковки.

После долгого отпуска возвращаться в «Службу безопасности» ей не хотелось. Вместо этого она подала заявление в «Управление по борьбе с преступностью». Менеджер по персоналу связалась с ней и сказала, что вакансий пока нет, но они очень заинтересованы в её кандидатуре и обсудят её с руководством.

Стало ясно, что возвращение Саги требовало предварительного разрешения психолога из «Центра кризисов и травм». В ожидании этого, она нашла работу в детективном агентстве Кента, где занималась расследованиями и проверкой данных. Кроме того, большая часть её свободного времени уходила на помощь двум детям с синдромом Дауна.

Сага живёт одна, но сейчас у неё роман с анестезиологом, который ухаживал за её сводной сестрой в Каролинской больнице в Худдинге чуть больше трёх лет назад.

В половине четвёртого утра она подъезжает к офису детективного агентства на Норра Стэшнсгатан, вводит код и поднимается на лифте на третий этаж. Отпирает дверь, отключает сигнализацию.

По привычке Сага проверяет почтовый лоток у входа и находит небольшую коробку, заклеенную скотчем и подписанную её именем. Она несёт её в свою кабинку, ставит на стол и садится. Войдя в систему, она вынимает карту памяти из камеры, вставляет её в картридер, копирует отснятый материал и архивирует.

Сага устала. Взгляд уплывает к окну, туда, где ночной трафик, дороги, мосты и ярко освещённые порталы туннелей. Жужжание жёсткого диска возвращает её к реальности. Она встаёт, запирает камеру в сейфе и возвращается на своё место.

С отяжелевшими от бессонницы глазами она срывает коричневую ленту с коробки и раскрывает клапаны. Подносит её к настольной лампе, засовывает руку внутрь и достаёт что‑то вроде скомканного детского рисунка.

Сага разворачивает бумагу и обнаруживает маленький свёрток белого хлопка с кружевом.

Кончиком ручки она раздвигает тонкую ткань и нащупывает внутри небольшой серый предмет — металлическую фигурку высотой не более двух сантиметров.

Тусклый металл поблёскивает в свете лампы.

Сага наклоняет плафон ближе и видит: это мужчина с густой бородой в зимнем пальто.

Глава 3.

Осколки стекла хрустят под ногами Йоны Линны, когда он медленно идёт по гостиничному номеру. В проёме окна покачивается тело пожилого мужчины, шея сломана.

На груди его рубашка потемнела от крови, вылившейся из глубокой раны, оставленной петлёй.

Мельчайшие осколки стекла усеяли подоконник под ним.

Последний шёпот мужчины эхом откликается в теле Йоны. Слова вьются вокруг него, как змеи.

Йона знает, что тот мёртв, шейные позвонки раздроблены, но всё равно тянется к горлу, чтобы проверить пульс.

В ту же секунду он слышит звонок.

Йона открывает глаза и хватает телефон с прикроватной тумбочки, отвечая до второго гудка тихим голосом:

— Линна.

— Простите, что звоню так поздно, — раздаётся мужской голос.

Йона встаёт с кровати. Он замечает, как Валерия открывает сонные глаза, проводит ладонью по её щеке и идёт на кухню.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Это Валид Мохаммад из