Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо

«Я помню все как сейчас. Это случилось осенью, ровно двадцать лет назад. Немало времени прошло… Проснувшись однажды утром, я услышал, что в доме переполох. Меня, словно таящегося преступника, сразу одолели дурные мысли, не натворил ли я чего. Какое‑то время я лежал в постели, прислушиваясь, и начал понимать – произошло нечто из ряда вон выходящее. Невыразимо жуткое предчувствие охватило все мое существо. Я боязливо оглядел комнату. Что‑то определенно было не так, я сразу это заметил. В комнате что‑то изменилось с вечера, когда я ложился спать. Поднявшись с постели и хорошенько проверив все, я наконец понял, что именно. У входа лежала коробка, завернутая в платок, которую мне раньше не приходилось видеть. Едва взглянув, я мгновенно схватил ее и забросил поглубже в шкаф. И только захлопнув дверцы шкафа и оглядевшись по сторонам, наконец перевел дыхание, будто вор. Как раз в это время, беззвучно открыв сёдзи, в комнату заглянул мой друг. Он едва слышно прошептал:

– Плохи дела.

Я ничего не ответил. Я не знал, заметил он мою попытку спрятать коробку или нет.

– Хозяин убит. Вчера вечером кто‑то пробрался в дом. Впрочем, приходи сам и взгляни.

Друг ушел. Я почувствовал, словно покрываюсь коркой льда изнутри, и какое‑то время не мог пошевелиться. Наконец, вернув самообладание, я вышел из комнаты, чтобы узнать подробности. О, то, что я увидел и услышал тогда… Прошло уже двадцать лет, однако по сей день я помню те чувства так хорошо, как будто все было вчера. Особенно лицо мертвого старика – оно и сейчас ясно предстает перед глазами, неважно, сплю я или бодрствую».

Содрогнувшись от ужаса, Ибара огляделся.

«Как раз в ту ночь сын хозяина отправился к родным и остался у них ночевать, старик же спал один в комнате у входа. Утром одна из служанок нашла странным, что хозяин, всегда рано встающий, никак не просыпается, и заглянула в комнату. Тогда она и обнаружила остывшее тело старика, задушенного в собственной постели. В ходе расследования стало ясно, что, совершив убийство, преступник вытащил ключ из кошелька хозяина, достал из шкафа переносной сейф и выкрал оттуда облигации и акции на приличную сумму. Входная дверь всегда была открыта для припозднившихся жильцов: для грабежа идеально, но убитый очень чутко спал, поэтому никто не предполагал такой исход. На месте преступления не обнаружили серьезных улик, хотя у подушки старика нашли оброненный кем‑то носовой платок, и пошел слух, что он принадлежал убийце.

Спустя какое‑то время я вернулся в комнату, где, как вы помните, все еще лежал незнакомый сверток. Если там окажутся вещи убитого… Попытайтесь понять, что чувствовал я в тот момент. Это был вопрос жизни и смерти. Очень долго я стоял в нерешительности, терзаясь сомнениями и все не решаясь открыть сверток, но наконец, затаив дыхание, взялся исследовать его. В ту же секунду перед глазами у меня все поплыло, и я почти потерял сознание… Они оказались там. В коробке лежали облигации и акции… После выяснилось, что и платок, найденный на месте преступления, принадлежал мне.

В этот же день я явился с повинной. Пройдя через множество следственных процедур, оказался в камере предварительного заключения, о чем до сих пор вспоминаю с содроганием. Мне казалось тогда, что я вижу бесконечный кошмар средь бела дня. Так как примеров дел с участием преступников-лунатиков крайне мало, расследование было долгим и доскональным: медицинский осмотр, опрос соседей по пансиону… Следователи учли, что я из хорошей семьи и у меня нет резона убивать кого‑то ради денег. Наличие приступов лунатизма подтвердили друзья и соседи. Вдобавок мои родители приехали в столицу и наняли хорошего адвоката, а тот самый друг, что первым заметил болезнь, – Кимура, организовал в колледже целое движение в мою поддержку. В результате после длительного пребывания в камере предварительного заключения меня признали невиновным. Однако, несмотря на официальное заключение о невиновности, сам факт убийства остался неизменным. До чего странно все сложилось! Тогда я чувствовал себя таким измотанным, что у меня даже не осталось сил радоваться освобождению из тюрьмы и снятию обвинений.

Сразу же после окончания следствия я вместе с родителями вернулся домой. Но, едва переступив порог родного дома, я, уже будучи наполовину больным, совсем расклеился. Полгода провел, практически не вставая с постели, как во сне… Так моя жизнь пошла под откос. Я уступил семейное дело младшему брату и последующие длинные двадцать лет провел вот так, словно глубокий старик. Хотя теперь, спустя столько времени, страдания мои начали понемногу стихать. Ха-ха-ха».

Бессильным смехом Ибара закончил свою историю. А затем со словами: «Должно быть, вам наскучил этот никудышный рассказ. Давайте выпьем еще по чашечке чая», – потянулся к чайнику.

– Вот оно как. На первый взгляд вы выглядите здоровым, но после вашего рассказа становится ясно, насколько несчастливо сложилась ваша судьба, – со вздохом, за которым словно таилось что‑то еще, произнес Сато. – А что насчет вашей болезни, лунатизма, – вы излечились от нее?

– Как ни странно, но после убийства, пока длилась вся эта шумиха, я и думать забыл про нее. Врач сказал, что, вероятно, это из-за страшного шока, который я получил тогда.

– А тот ваш друг… Кажется, вы назвали его Кимура… Именно он первым обнаружил ваши приступы, верно? Потом произошел инцидент с часами и с фигурой на кладбище… А какими были другие происшествия? Не могли бы вы рассказать, если помните? – неожиданно поинтересовался Сато после минутного раздумья. Его единственный глаз таинственно сверкал.

– Хм, дайте подумать. Все эти случаи в целом были похожи, если не брать в расчет убийство. Тот, когда я бродил по кладбищу, пожалуй, самый странный и запоминающийся. Чаще я заходил в чужие комнаты во сне.

– И всегда вы обнаруживали это по вещам, которые унесли оттуда, либо обронили в чужой комнате?

– Верно. Скорее всего, случались и происшествия, когда улик не оставалось, – вполне возможно, мне доводилось забредать и куда‑то дальше кладбища, пусть я об этом не знал.

– А никому не случалось видеть вас во время этих походов, кроме случая с кладбищем и того, когда вы пришли к Кимуре и начали с ним спорить?

– Да нет, меня часто замечали. Слышали посреди ночи шаги в коридоре или видели меня издали, когда я спящий пробирался в чужие комнаты… Однако почему вы так подробно расспрашиваете? Интересуетесь лунатизмом?

Ибара произнес это со смехом, однако не мог избавиться от жутковатого неприятного