Подстава от бабули - Кристен Перрин

В августе Грейвсдаун-холл был загадочным местом – с кучей тайн и опасностей, благодаря которым я чувствовала себя живой, и, что важнее всего, большим количеством людей. Внучка Арчи – Бет, которая раньше готовила для тети Фрэнсис, постоянно заходила, пекла что-нибудь вкусненькое, пока мы пытались раскрыть убийство тети. Убийство, которое, кстати говоря, было предсказано гадалкой по имени Пеони Лейн еще в 1965 году. Тетя всю жизнь пыталась избежать такой смерти. Безуспешно, как оказалось. Я постаралась убедить Бет остаться и работать в прежнем режиме, но она сказала, что теперь в этом доме ей слишком грустно.

Есть ощущение, что после того, как я унаследовала поместье Грейвсдаун, местные отвернулись от меня. Возможно, мне только кажется. Просто деревушка такая маленькая… Если выходить из дома – а я это делаю часто, – то просто невозможно ни на кого не наткнуться. А если ты не натыкаешься… Скорее всего, тебя избегают.

Я раскручиваю крышку термоса и делаю скромный глоток обжигающей жидкости. Может быть, меня все еще считают чужаком? К тому же как только убийство тети было раскрыто, по всей деревне явно поползли слухи, что у нее обнаружилась целая комната, забитая папками с компроматами на каждого.

Я часто думаю о своих попытках завязать разговор с почтальоном на прогулке или с барменами в «Мертвой ведьме». В ответ я получала только натянутые улыбки. Очевидно, что при виде меня люди думают о собственных секретах. Задокументировала ли их тетушка, добралась ли до этих тайн я?

Мысли сами возвращаются к дому. Правильно ли я сделала, решив остаться? Осень обхватила поместье в свои морозные объятия – солнце реже оставляет на полу калейдоскопы, дружелюбные розы в саду превратились в коллекцию шипов, пускающих длинные тени. Когда ночью я остаюсь единственным человеком на все семнадцать спален, библиотеку, три гостиные, зал для принятия гостей, веранду и кухню размером с лондонскую квартиру, мне безумно хочется, чтобы мама включила музыку на полную, а я взяла в руки сэндвич с дешевым сыром.

Ноги сами привели меня к окраине сада, и, выйдя из витиеватых железных ворот на заросшие поля, окаймляющие границу леса, я вдруг заметила какую-то фигуру в тумане. Я, щурясь, приглядываюсь – может, это лошади с фермы Фойлов сбежали? Фигура приближается ко мне неуклюжей походкой, и мне удается разглядеть сутулые плечи и узор на шерстяной шали.

– Здравствуйте? – говорю я.

Мы на частной земле, но местные нередко сюда забредают. Гость молчит, но, когда клубы тумана расступаются, я вижу перед собой красивую пожилую даму. У нее длинные белоснежные волосы, собранные в толстую косу, которую она заколола вокруг головы. Женщина сутулится из-за морозца, но, как только мы встречаемся взглядами, незнакомка выпрямляется. Дама выглядит лет на семьдесят пять – восемьдесят, но сразу видно, что всю жизнь она тщательно заботилась о своем здоровье. Судя по одной только осанке, на коврике для йоги она меня уделает.

Я открываю рот, собираясь вежливо заметить, что она незаконно проникла на чужую землю, но вдруг понимаю: мое одиночество достигло такого масштаба, что, окажись она приятной дамой, я с радостью приглашу ее на прогулку. Она коротко кивнула… словно узнав меня. Не знаю, как по-другому описать это движение. Я смотрю в ее глаза и будто отправляюсь в путешествие во времени. Они у нее светло-зеленые, но я замечаю в них карие пятнышки. Никогда не видела таких глаз – будто смотришь на что-то редкое, необработанный изумруд или нити золота, рассекающие самый обычный камень.

– Я знала, что найду тебя здесь, Энни Адамс, – говорит она.

Голос у нее медовый, глубокий и мелодичный, но с какой-то острой хрипотцой. Словно в мед плеснули каплю виски, чтобы сбалансировать сладость. Я замечаю, что на каждом тонком пальце у нее надето по крупному серебряному кольцу – некоторые с бирюзой или янтарем, другие с аммонитами или крошечными листиками в эпоксидной смоле. Под шалью, в которую она кутает шею, заметны ряды серебряных цепочек. Думается мне, что на конце каждой висит что-нибудь интересное.

– Я… – Запинаюсь и пробую снова. – Мы знакомы?

В октябре я приглашала на похороны тетушки всех жителей деревни, так что, возможно, мы с ней встречались, а я просто забыла. Возможно, но маловероятно.

– У меня есть для тебя предсказание, но ты вряд ли захочешь его услышать, – говорит она.

Весь воздух выходит из легких, когда я осознаю, кто это.

Пеони Лейн. Женщина, которая запустила цепочку странных событий и в жизни тети Фрэнсис, и в моей. Именно из-за ее предсказания смерти Фрэнсис, еще в 1965-м, когда той было всего семнадцать, я и унаследовала поместье Грейвсдаун.

– Вы правы, – говорю я. – Если меня ждет ужасная участь, я не хочу о ней ничего знать.

Но страха я не чувствую, только любопытство. Наверное, каждый испытывает подобное при виде этой женщины. Должно быть, чужим любопытством она и зарабатывает.

Пеони широко улыбается – совсем беззлобно, скорее понимающе.

– Так ты все-таки меня узнала, – говорит она. – Не бойся, я ничего не скажу, если не попросишь.

Ничего не отвечаю. Я столько слышала про Пеони Лейн в контексте судьбы Грейвсдаун-холла, что она кажется мне персонажем сказки. Да и что сказать женщине, которая нагадала моей тете такое мрачное будущее – и оказалась права?

– Понимаю. Судьба Фрэнсис сбылась так трагично и грандиозно, что тебе наверняка страшно со мной разговаривать. Но не бойся, я считаю неэтичным предсказывать будущее тому, кто этого не хочет. Неважно, чужое или его собственное. Но ты… – Она замолкает и переводит взгляд мимо меня, на дом. – Ты скоро осознаешь, что тебе необходимо услышать мое предсказание, и сама придешь ко мне. Я просто надеюсь, что ты успеешь.

– Звучит… таинственно, – медленно произношу я. – Но тайны – это типа ваш бренд, да?

Я издаю нервный смешок и по ее нечитаемому выражению понимаю, что юмор мне сегодня не дается.

Она натянуто улыбается.

– Тебе нужно заняться расследованием жизни и смерти Оливии Грейвсдаун, – говорит она. – У Фрэнсис есть про нее записи.

– Кто такая Оливия Грейвсдаун? – спрашиваю я. – И почему мне нужно что-то про нее знать?

– Муж Оливии Эдмунд Грейвсдаун был наследником всего богатства Грейвсдаунов, пока они оба не погибли в автокатастрофе, – сообщает Пеони. –