Сокровища Айседоры - Нора Робертс

– Ты хотела сказать – «фривольно»?

– Господи, хоть раз приподнимись над здравым смыслом. – Дора любовно провела кончиком пальца по своду туфельки. – В жизни есть место и для нелепостей.

– Я знаю. Твой магазин.

Дора хихикнула, вовсе не обидевшись. Ставя на полку молочник, она уже знала, что обязательно поторгуется за него, а потому достала из сумки ручку с терзающим гитару Элвисом Пресли и записала в блокнот номер лота.

– Ли, я просто счастлива, что ты поехала со мной.

– Кто-то же должен приструнивать тебя. – Внимание Ли привлекло цветное стекло начала века. Две-три желтые фигурки прекрасно подошли бы к ее коллекции. – Все же меня мучает совесть: ведь я бросила детей на Джона под самое Рождество.

– Тебе не терпелось удрать из дома, – напомнила Дора, разглядывая туалетный столик из вишневого дерева.

– Поэтому-то я и чувствую себя виноватой.

Закинув за спину конец красного шарфа, Дора наклонилась к медным ручкам столика.

– Милая, прошло всего три дня. Считай, что мы уже едем домой. Сегодня вечером ты зацелуешь детей, соблазнишь Джона, и все будут счастливы.

Ли натянуто улыбнулась прислушивавшейся к их разговору паре.

– Ты незаменима, когда требуется сформулировать самую суть.

Дора выпрямилась, отбросила волосы с лица и удовлетворенно кивнула:

– Пожалуй, я увидела все, что хотела.

Она взглянула на часы. В Филадельфии начинается дневной спектакль. Ну, у родителей – свое шоу, у нее – свое. Она мысленно потирала руки в предвкушении начала аукциона.

– Надо занять хорошие места, прежде… Ой, подожди! Посмотри только!

Привлекшая ее внимание картина была совсем небольшая, сантиметров сорок пять на шестьдесят. Простая рама эбенового дерева словно сдерживала буйство малиновых, темно-синих, лимонно-желтых и ярко-зеленых спиралей. Абстрактное полотно дышало энергией, возбуждая Дору не меньше, чем красный ярлык, означающий резко сниженную цену.

– Вы поставили ее вверх ногами.

– Что? – Служащий обернулся и залился ярким румянцем. Вид улыбающейся лично ему Доры превратил семнадцатилетнего мальчишку в вихрь бушующих гормонов. – А… нет, мадам. – Он перевернул картину и показал Доре крюк сзади.

– М-м-м. – Она все исправит, когда картина станет ее собственностью, а станет обязательно, еще до конца дня.

– Эта партия только что прибыла, – сообщил юноша.

Дора подошла поближе.

– Интересные вещи.

Она взяла фигурку свернувшегося клубком бассета с печальными глазами. Очаровательная собачка оказалась довольно тяжелой. Дора задумчиво покрутила ее в руках, но не нашла ни авторского клейма, ни даты.

– Достаточно легкомысленно? – спросила Ли.

– В самый раз. Получится потрясающий упор для двери. – Отложив собаку, Дора потянулась к высокой статуэтке – вальсирующие мужчина и женщина в костюмах середины прошлого века, – но, наткнувшись на толстые шишковатые пальцы, подняла глаза. – Простите.

Пожилой мужчина поклонился, и Доре показалось, что она слышит хруст его суставов.

– Правда, прелестно? У моей жены была точно такая. Разбилась, когда дети подрались в гостиной. – Мужчина усмехнулся, показав зубы – для настоящих слишком белые и ровные. Красный галстук-бабочка и мятный, как от леденца, аромат были столь неотразимы, что Дора улыбнулась в ответ:

– Вы коллекционер?

– В некотором роде. – Старичок поставил статуэтку и окинул оценивающим взглядом всю полку. – Том Эшворт. Живу здесь, во Франт-Ройял. – Вынув из нагрудного кармана визитную карточку, он предложил ее Доре. – Столько хлама набралось, что оставалось или дом побольше купить, или магазин открыть.

– Я вас понимаю. Дора Конрой. – Скрюченные артритом пальцы на миг сжали ее протянутую руку. – У меня магазин в Филадельфии.

– Я понял, что вы профи. – Эшворт довольно подмигнул. – Сразу вас заметил. Но, кажется, я не видел вас здесь раньше.

– Да. Не получалось. И в эту поездку мы сорвались спонтанно. Я притащила с собой сестру. Ли, познакомься. Том Эшворт.

– Очень приятно.

– Я просто счастлив. – Эшворт пожал озябшую руку Ли. – Даже в это время года здесь не топят. Думаю, Портер считает, что посетителей разогревают торги.

– Надеюсь, он прав. – Замшевые сапоги не спасали ноги Ли от холода. – Вы давно в этом бизнесе, мистер Эшворт?

– Почти сорок лет. Все началось с жены. Она вязала крючком салфетки, шарфы. Я добавил кое-какие безделушки, и мы стали торговать из гаража. – Эшворт сунул в рот курительную трубку. – В шестьдесят третьем барахла стало слишком много, и пришлось арендовать лавку в городе. Работали бок о бок, пока жена не скончалась весной восемьдесят девятого. Теперь мне помогает внук. Хороший мальчик, хотя и с большими странностями.

– Семейный бизнес – самый лучший, – сказала Дора. – Ли недавно начала работать в моем магазине неполный день.

– Один бог знает, почему. – Ли сунула замерзшие руки в карманы пальто. – Я ничего не понимаю ни в антиквариате, ни в том, что может заинтересовать коллекционеров.

– Просто надо раскусить, чего люди хотят. – Эшворт зажег спичку, щелкнув ею по ногтю большого пальца, и вдохнул жизнь в свою трубку. – И сколько они готовы за это заплатить.

– Точно. – Восхищенная новым знакомым, Дора подхватила его под руку. – Похоже, аукцион начинается. Пора поискать свободные места.

Эшворт предложил Ли другую руку и горделиво повел красивых молодых женщин поближе к первому ряду.

Дора достала блокнот и приготовилась играть свою любимую роль.

Несмотря на невысокие цены, аукцион начался довольно энергично. Гул торгов, многократно отраженный высокими потолками, усиливал решимость Доры не упустить свой шанс в предстоящих сделках.

Она увела туалетный столик из-под носа явно случайной здесь женщины, за бесценок отхватила лот, включавший молочник-туфельку, и быстро победила Эшворта в борьбе за набор хрустальных солонок.

– Ваша взяла, – заметил он, когда Дора в очередной раз перебила его цену. – Весьма вероятно, на Севере вы получите за них чуть больше.

– Одна моя клиентка их коллекционирует, – сказала Дора, мысленно прикинув, что эта клиентка заплатит в два раза больше.

– Неужели? В моем магазине есть набор из шести штук. Серебро с кобальтом. Если у вас останется время после аукциона, можете взглянуть.

– Постараюсь. Ли, за следующий лот торгуешься ты.

– Я? – Ли с ужасом взглянула на сестру.

– Ты, ты. Привыкай. – Ухмыльнувшись, Дора кивнула Эшворту: – Следите.

Как Дора и ожидала, Ли начала очень робко, ее предложения едва достигали ушей аукциониста. Затем она потихоньку съехала на краешек стула, наклонилась вперед. Ее глаза загорелись. К окончанию торга она уже выкрикивала цены, как сержант, муштрующий на плацу новобранцев.