Анекдот в осенних ботинках - Марина Серова

Ладно, надо звонить. Раз уж кости говорят. Смирение означает необходимость отдаться на милость тех, кому положено. А положено в таких случаях — на милость органов правопорядка. Слава богу, что у меня там много знакомых.

И я решила начать с подполковника Кирьянова — Кири, как я его называю. И хотя время было позднее, мне повезло — именно он оказался сегодня дежурным. Правда, Киря был не в настроении и откликнулся довольно хмуро. Несмотря на то что мы не виделись уже несколько месяцев, его тон наводил на мысль, что я звоню ему каждый день. И так достала, что он слушать больше меня не может.

— Что, убила? Кого? — спросил он так, будто речь шла о какой-то мухе, которую я прихлопнула и не нашла ничего более умного, чем доложить об этом старшему следователю УВД.

— Парень ко мне залез, наркоман, — объяснила я.

— И что, он точно мертв? — с тем же удивительным равнодушием переспросил Кирьянов.

— Пульса нет.

— Так… Ну что, выезжать к тебе, что ли? — зевнул Кирьянов.

— А что, ты хочешь, чтобы я сама приехала вместе с трупом, составила акт, написала протокол со своими показаниями, а тебе только подписать осталось? — Я уже не на шутку вскипела.

— Ладно, жди, сейчас приедем, — вздохнул Кирьянов и отключил связь.

«Сейчас» означало «через час». Именно столько времени я была вынуждена ждать оперативников и Кирю во главе с ними. Томясь ожиданием, я машинально достала из кармана олимпийки пачку сигарет, выбила одну и прикурила. С жадностью затягиваясь, тупо смотрела перед собой и ничего не соображала. В данный момент меня совсем не интересовало, что со мной произойдет дальше. Просто постепенно привыкала к мысли, что я убила человека.

Протяжной трелью залился звонок. Я встала и прошаркала в коридор, не обращая внимания на то, что пепел падает на пол. Увидев лежащее на полу тело, невольно вздрогнула и остановилась. Потом осторожно обошла его и боком пробралась к двери. Открыв ее, я увидела лицо Кирьянова. Оно не было взволнованным, скорее уставшим.

— Привет, — бросил он мне, проходя в квартиру. — Ты в порядке?

— В порядке, — тихо ответила я. — Только кое-кто уже не в порядке. Проходи, Володя.

Кирьянов вошел в коридор и невольно отпрянул при виде тела. Видимо, он до последнего думал, что это какое-то недоразумение.

— Татьяна, как это случилось? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

Я честно рассказала, как все было.

— Так, так, — повторял Киря, все больше мрачнея. — Хорошо. Еще пока рано волноваться, все будет хорошо.

Киря явно старался меня успокоить, хотя по выражению его лица я видела, что теперь-то он встревожен не меньше меня. Даже, пожалуй, больше, потому что я в этот момент ощущала лишь какую-то вялую тупость.

Киря вызвал «скорую» и что-то сказал опергруппе. Какие-то люди стали задавать мне вопросы, смысл которых с трудом доходил до меня, но я как-то умудрялась отвечать. Потом вдруг осознала, что сижу с ногами на диване, с сигаретой в одной руке и чашкой кофе в другой. Рядом сидел Кирьянов. Периодически он что-то говорил, но я почти не реагировала на его слова. Вскоре к нам подошел невысокий лысоватый человек с усиками — судмедэксперт.

— Ну что? — сразу же встрепенулся Киря и поднялся.

— Похоже на сердечный приступ, — развел тот руками.

Мы с Кирей недоуменно уставились на него.

— Да-да, внезапная остановка сердца, — подтвердил усатый. — Разумеется, по предварительным данным.

— А как же, как же так? Я же ему подножку поставила, и он упал. Он головой ударился, — разжала я губы.

— Это понятно, — кивнул судмедэксперт. — Но, честно говоря, я сомневаюсь, чтобы удар такой силы мог привести к гибели. Одним словом, после вскрытия все будет ясно, — невозмутимо заключил судмедэксперт, методично и спокойно укладывая инструменты в чемоданчик.

Конечно, зачем ему суетиться и нервничать! Не он же лишил жизни человека! Но… Сердечный приступ? Вот уж чего я ожидала меньше всего. Осторожно выглянув из-за плеча Кири, решилась посмотреть на труп. В самом деле, никакой лужи крови под его головой не наблюдалось. Я почувствовала себя чуть-чуть получше. Но все равно тяжесть на сердце не отпускала. Я же его ударила! Он же упал! Конечно, после моих ударов падали, наверное, сотни человек, но никому еще не приходилось умереть от этого. А этот вон какой нежный оказался!

— Таня, да не волнуйся ты так, — снова заговорил Киря, увидев, что я немного ожила. — Все в порядке! Это была обычная самооборона. Слышала же, что судмедэксперт сказал? От твоего удара он бы не умер. Значит, это не на твоей совести. Тебе ничего не будет, обещаю.

— Киря, я убила человека… — медленно произнесла я. — Ты понимаешь, что это такое?

Подполковнику Кирьянову за свою жизнь приходилось несколько раз убивать людей, и он, без сомнения, знал, что это такое. И в то же время он знал о моей деятельности, поэтому поднял вверх брови и пожал плечами, считая все как бы само собой разумеющимся.

— Но… — начал он.

— Да он просто залез ко мне! Я не хотела, понимаешь! — прервала я его.

— Таня, я все понимаю, но ты сейчас не должна забивать этим голову, поняла? — Кирьянов, похоже, начал раздражаться. — Даже думать об этом не смей! А я обещаю, что помогу всем, чем смогу. Танька! Ну ты же у нас такая сильная, разумная, твердо стоящая на ногах!

Киря старался меня взбодрить. Я понимала это и согласно кивала, стуча пальцем по сигарете, непрерывно стряхивая с нее пепел.

Вздохнув, Киря встал, отобрал у меня сигарету и пошел на кухню. Вскоре он вернулся с пепельницей и веником и принялся сметать пепел. Вид Кирьянова в моей квартире с веником в руках в другое время, наверное, позабавил бы меня, но только не сейчас. Я сидела, как мумия. Киря управился с наведением порядка очень скоро, потом подсел ко мне и обнял за плечи.

— Танюха, я все понимаю, — заговорил он. — Но давай рассуждать здраво: если бы ты его не ударила, он мог убить тебя! Понимаешь? Конечно, первое время тебе придется тяжеловато, но это пройдет, поверь мне. И все будет по-прежнему.

Умом я понимала все это, но одному богу известно, как у меня было мерзко на душе!

— Ладно, Киря. — Я решила больше не изводить Кирьянова, который из-за моих переживаний никак не мог толком заняться своей работой. — Все нормально.

— Ну вот и отлично, — облегченно вздохнул Киря и сразу засуетился. — Значит, ты сейчас даешь нам подписочку о невыезде, и все будет нормально, да? Ты же понимаешь, что это всего лишь формальность! Ты, разумеется, останешься дома.

— Понимаю, — кивнула я. — Давай свою подписку.

Не глядя черкнув свою подпись, я протянула документ Кирьянову. Он сунул его в карман и сказал:

— Ну, все, мне пора ехать, а ты давай отдыхай, приходи в себя и ни о чем плохом не думай. А как только все выяснится, я тебе позвоню. Договорились?