Притяжение противоположностей - Нора Робертс

Посыпались вопросы, на которые она отвечала с легкостью, даже если они затрагивали ее отношения с Таем. Многозначительная улыбка и туманные намеки всегда прекрасно воспринимались поклонниками тенниса. Но Эшер не была настолько наивна, чтобы думать, что такие ответы удовлетворят спортивных репортеров. Впрочем, это пока подождет. Интервью с прессой еще впереди. Не сейчас. У нее есть время.

Раздавая автографы, она незаметно оглядывалась по сторонам и вскоре заметила бывших коллег — одну из соперниц, свою первую партнершу в паре, несколько лиц из прошлого. Поймала взгляд Чака Принса — лучшего друга Тая, он славился своими стальными запястьями и прекрасной подвижностью, что делало его сильным игроком. Они обменялись короткими приветствиями, и она увидела промелькнувший в его глазах вопрос, прежде чем склонилась, чтобы подписать очередную программку.

Невесело подумала о том, что слова сказаны, новость уже вырвалась — Эшер Вольф снова берет ракетку в руки. Улыбнулась подростку, теннисному фанату. Скоро ей зададут неизбежный вопрос: вернулась она только в теннис или к Таю Старбаку тоже?

— Эшер! — Чак приблизился к ней своими упругими шагами, которыми обычно пересекал корт. В своей экспрессивной манере схватил ее за плечи, крепко обнял, так что у нее перехватило дыхание, и поцеловал прямо в губы. — Эй, потрясающе выглядишь!

Она со смехом освободилась, приводя в порядок дыхание:

— Ты тоже.

Описать его внешность было просто: нормальный — вот подходящее слово — нормальный рост, вес, весь облик. Но в нем был тот внутренний огонек, та искорка, которая, несомненно, прибавляла ему привлекательности, в том числе и сексуальной. Чем он и пользовался, но вполне добродушно и открыто.

— Никто не знал, что ты вернулась, — сказал он с легкой укоризной, обнимая ее за плечи и ведя сквозь поредевшую толпу. — Я и не видел тебя здесь, пока… — Он замялся, и Эшер поняла, что Чак имел в виду. Ее десятисекундный обмен взглядами с Таем не остался незамеченным. — Пока матч не закончился, — вышел он из трудного положения и коротко сжал ее плечи. — Почему никому не позвонила, что придешь?

— Я и сама не была уверена, что решусь на это. — Эшер позволила ему увлечь себя в глубину прохода. — Хотела незаметно затеряться в толпе. Было бы нечестно мешать соревнованию своим появлением и отвлекать внимание зрителей от игры, вызывая любопытство и вопросы о возвращении в большой теннис.

— Игра была просто потрясающей. — Чак сверкнул улыбкой. — Никогда еще не видел Тая в таком ударе. Как он провел последний сет! Три эйса!

— У него всегда была сильная подача, эйсы — его конек.

— Ты уже виделась с ним?

В ответ на такой вопрос от кого-то другого немедленно последовал бы холодный взгляд. Но это был Чак.

— Нет, — отозвалась Эшер с небрежной гримасой. — Но, разумеется, я с ним встречусь, просто не хотела отвлекать его внимание перед матчем. — Она переплела пальцы — старая привычка, говорившая о том, что она нервничает. — Понятия не имела, что он знает, что я здесь.

Отвлечь внимание Старбака от игры… Ей самой стало смешно от таких слов. Никто и ничто не может отвлечь его внимание, когда он берет в руки ракетку.

— Он сходил с ума, когда ты его бросила, — сказал тихо Чак, и его серьезный тон вернул ее в реальность. Она разжала пальцы, возвращая спокойствие.

— Уверена, что он недолго горевал! — Ей самой не понравилась резкость тона, каким она это сказала. Эшер постаралась уйти от мыслей о Старбаке. — Расскажи лучше о себе. Я видела, как ты рекламируешь новую линию теннисной обуви.

— Как я выглядел?

— Ты был очень искренним. — Она по-доброму усмехнулась. — Я чуть не побежала покупать себе такую же пару.

Он вздохнул:

— Я старался выглядеть как мачо. Чувствуя, как напряжение покидает ее, Эшер расхохоталась.

— С таким выражением? — Она протянула руку и повернула его лицо в профиль и обратно. — Да у тебя физиономия добряка, которому матери могут доверять своих детей.

— Ш-ш-ш, — Чак оглянулся по сторонам в шутливой тревоге. — Не так громко, ты погубишь мою репутацию!

— Твоя репутация была потрепана в Сиднее, — отозвалась она, — три сезона назад. Помнишь? Стриптиз.

— Экзотический танец, — поправил он, — культурный обмен, только и всего.

— Ты выглядел просто милашкой в этих перьях. — И, снова рассмеявшись, она поцеловала его в щеку.

— Мы скучали по тебе, Эшер. — Чак потрепал ее по худощавому, но сильному плечу.

Она посерьезнела.

— О, Чак! А я так соскучилась по тебе. И по всем остальным. Даже не представляла, как сильно, пока не пришла сюда сегодня. — Она немного задумалась и медленно произнесла: — Три года…

— Но ты теперь снова с нами.

Она отвела глаза и согласилась неохотно:

— Да, вернулась, вернее, вернусь через две недели.

— На Форо Италико. — Она одарила его короткой улыбкой, в которой была безрадостная решимость. — Никогда не выигрывала на этом проклятом итальянском турнире. Но на этот раз собираюсь это сделать.

— Это все твой темп, — раздался голос позади нее, и ее плечи напряглись.

Чак смог увидеть на мгновение в глубине ее глаз всплеск страха, но она тут же взяла себя в руки. И когда повернулась к Таю, глаза были равнодушно-спокойны, а он мгновенно заметил, что ее красота, которую он хранил все это время в своей памяти, осталась такой же, нисколько не померкла, а умение сохранять хладнокровие так же сильно, как и раньше.

— Да, ты всегда это говорил, — отозвалась она как ни в чем не бывало. Критическая точка была пройдена еще в момент их безмолвного сражения взглядами на корте. Но вдруг свело желудок. — Ты прекрасно играл, Тай, после второго сета.

Их разделяло теперь не больше фута. Они внимательно разглядывали друг друга, теперь на близком расстоянии, и оба не находили изменений. Как будто не было этих трех лет. И вдруг Эшер подумала, что и двадцать лет не имели бы значения. Сердце колотилось, кровь шумела в ушах. Как всегда при встрече с ним. Все как прежде. Она постаралась отбросить эти мысли. Чтобы сохранить невозмутимость под этим взглядом, надо заставить умолкнуть воспоминания.

А в это время их обнаружили. Пресса не оставляла Тая в покое, репортеры, которые следовали за ним по пятам, теперь почувствовали поживу, увидев их вместе.

Толпа напирала, посыпались вопросы, их почти прижали друг к другу. Не говоря ни слова, он схватил ее за руку и, открыв первую попавшуюся дверь, втащил внутрь. Это оказалась женская комната отдыха, но его это не остановило. Заперев дверь, он прислонился к ней спиной и пронзил Эшер взглядом, в то время как она стояла перед ним, напряженно выпрямившись.

Как и тогда, на корте, полчаса назад, они молча смотрели друг на друга. В глазах Тая не было спокойствия, впрочем, оно вообще было ему несвойственно, в отличие от Эшер. Но она не могла определить по их выражению, что он сейчас чувствует. Даже в ленивой расслабленной позе таилась сила, приближение шторма. Она бесстрашно и спокойно смотрела ему в глаза, зная, что его бесит ее хладнокровие. Он, кажется, готов был ее задушить за это спокойствие.