Жестокая жара - Ричард Касл

И она отправилась на работу.

Место преступления находилось по пути в Двадцатый участок, так что вместо того, чтобы ехать на работу, брать машину и возвращаться обратно, Хит вышла из метро на 72-й и направилась дальше пешком. Саперы из предосторожности перекрыли движение на Коламбус-авеню, и Никки, поднявшись на поверхность около здания «Дакота», увидела кошмарную пробку, растянувшуюся до Центрального парка. Она подумала, что чем быстрее приступит к расследованию, тем быстрее застрявшие здесь водители смогут разъехаться по своим делам, и ускорила шаг. Но все же не забыла о своем ритуале.

Как всегда, приближаясь к месту преступления, детектив Хит подумала о жертве. Сколько бы убийств ежегодно ни совершалось в городе, когда-то давно Никки дала себе клятву, стремиться отомстить за каждую отнятую жизнь. Детектив прекрасно понимала, какое горе смерть причиняла родным и близким погибшего. Для нее это были не пустые слова. Никки пережила подобное много лет назад, когда погибла ее мать. Эта трагедия не только заставила девушку бросить театральный колледж и заняться уголовным правом, но и сделала из нее копа, буквально живущего работой. Прошло больше десяти лет, дело об убийстве матери так и осталось нераскрытым, но Хит продолжала относиться к каждому расследованию как к самому важному делу в своей карьере.

Дойдя до угла 72-й и Коламбус-авеню, она пробралась сквозь толпу зевак; многие держали в вытянутых руках мобильные телефоны и записывали происходящее на видео, чтобы потом выложить в «Facebook». Никки подняла руку, чтобы отогнуть полу пиджака и продемонстрировать жетон полицейскому, дежурившему у барьера; но тот уже узнал движение и кивнул Хит, разрешая пройти. Впереди, в двух кварталах к югу от временного ограждения, мелькали синие огни полицейских машин. Никки могла бы идти прямо по проезжей части, но свернула на тротуар; даже ее, опытного детектива, охватило какое-то неопределенное беспокойство при виде одной из главных городских улиц, пустовавшей в утренний час пик. Тротуары тоже были безлюдны, по ним бродили только патрульные, отгоняя зевак. 71-ю улицу перегородили барьерами, и в нескольких десятках метров за ними прямо перед кирпичным домом, фасад которого немного пострадал от землетрясения, остановилась машина скорой помощи. Никки прошла мимо молодого ясеня, зеленеющего в кадке на тротуаре, и, подняв взгляд, увидела сквозь усыпанные крошечными листьями ветви целые десятки любопытных, высовывавших головы из окон и стоявших на пожарных лестницах. В домах на противоположной стороне Коламбус-авеню тоже виднелись зрители. Никки приближалась к месту преступления, и голоса, доносившиеся из раций в машинах, эхом отражались от стен кирпичных многоквартирных домов.

На центральной полосе стояла машина саперов с бронированным фургоном — на случай, если понадобится что-нибудь обезвредить. Но еще с расстояния двадцати метров Хит по виду саперов из группы чрезвычайных ситуаций догадалась, что угроза взрыва миновала. Она заметила знакомую фигуру: ее подруга Лорен Пэрри в костюме судмедэксперта расхаживала внутри продуктового фургона. Через мгновение Лорен наклонилась, и Никки потеряла ее из виду.

Таррелл и Каньеро, ее детективы, оставили в покое человека, с которым беседовали у пожарной машины, — темнокожего мужчину средних лет в черной трикотажной шапке и длинной зеленой куртке — и направились навстречу Никки.

— Доброе утро, детектив Хит.

— Доброе утро, Тараканы, — ответила Никки, называя напарников привычным в участке прозвищем, избавлявшим от необходимости здороваться с каждым по отдельности.

— Нормально добралась? — поинтересовался Таррелл; но на самом деле это был не вопрос — он не представлял себе, что Хит может быть сложно добраться до места преступления.

— Нормально, на моей ветке поезда еще ходят. Но говорят, что линии N и R временно остановлены — сейчас инженеры осматривают тоннель под рекой.

— То же самое с веткой Q, на выезде из Бруклина, — подхватил Каньеро. — Мне повезло, успел до того, как тряхнуло. Однако, скажу тебе, на станции «Таймс-сквер» творилось что-то страшное. Как в кино про Годзиллу: вопящие люди в ужасе разбегались во все стороны.

— А ты почувствовала толчок? — спросил Таррелл.

Никки вспомнила обстоятельства, при которых это произошло.

— О да, — отозвалась она, стараясь сохранить при этом невозмутимый вид.

— А где ты была во время землетрясения?

— Спортом занималась. — И это было наполовину правдой. Хит кивнула на бронированный фургон саперов. — Что у нас тут такое случилось? Зачем тяжелая артиллерия?

— Все началось с подозрительного предмета. — Каньеро вернулся к первой странице блокнота. — Водитель машины, развозящей замороженные продукты, — вон тот парень…

— …В зеленой куртке… — по привычке подсказал напарник.

— …Открывает дверцу фургона, чтобы выгрузить куриные грудки и котлеты для вон того магазина. — Он смолк на мгновение, и Никки взглянула на витрину гастронома «Все пучком». Три повара в клетчатых брюках и передниках, облокотившись на прилавок, ждали, когда можно будет начать торговлю. — И вот он берет коробку и обнаруживает среди ящиков какой-то чемодан.

— Думаю, тут сработали развешанные в метро плакаты типа «Не проходи мимо», — вмешался Таррелл. — Он выскакивает из фургона как ошпаренный и набирает девять-один-один.

— На место происшествия прибывает группа спасателей и посылает внутрь «Робокопа», взглянуть, что к чему. — Детектив Каньеро жестом пригласил Хит следовать за собой. Они прошли мимо робота-сапера с дистанционным управлением. — Робот обнюхивает там все и сканирует. Взрывчатых веществ не находит. Но техник все равно надевает костюм и, с величайшими предосторожностями вскрывая замок… обнаруживает в чемодане труп.

Никки услышала голос детектива Феллера: он стоял позади, в нескольких шагах от нее.

— Вот почему я летаю только с ручной кладью. Эти чемоданы — просто убийственная штука.

Она резко обернулась, и Феллер смолк. Его собеседники, два патрульных офицера, рассмеялись. Он говорил тихо, однако недостаточно. Феллер покраснел, когда Хит направилась к нему. Патрульные испарились, предоставив ему принимать удар на себя.

— Слушай, ну извини, — попытался сгладить впечатление от неудачной шутки детектив, заранее признав вину. Он смущенно ухмыльнулся, чем в очередной раз напомнил ей Джона Кэнди.[4]— Случайно вылетело, я не хотел, чтобы ты услышала.

— Тогда не надо было болтать, — невозмутимо и негромко произнесла она; со стороны могло показаться, что два детектива просто делятся наблюдениями. — Оглядись по сторонам, Рэнди. Все серьезно, серьезней некуда. Произошло убийство. Это место преступления. Мое место преступления. А не ночь в комеди-клубе «У Дэнджерфилда».

— Да, я понимаю, перегнул палку, — кивнул он.

— Уже не в первый раз, — заметила она.