Дебютантка - Кэтлин Тессаро

– Ну ладно. Будь что будет! – Джек закончил разговор, взял валявшийся на кресле портфель и направился к двери. – Мне надо работать, – бросил он на ходу.

– Джек…

– Передай своей племяннице, что мы отправляемся завтра в восемь тридцать. И пусть не опаздывает. Имей в виду, что я не стану ждать ее целое утро. Да, кстати, – он остановился уже на пороге, – разговорами я ее развлекать тоже не собираюсь. По дороге мы будем слушать «Свадьбу Фигаро».

Рейчел засмеялась:

– А если Кэти не нравится эта опера?

– Тогда пусть сидит дома!

Джек махнул на прощание рукой, вышел на улицу и скоро затерялся в спешащей по Джокиз-филдс толпе.

Рейчел сняла очки и потерла глаза. Что-то они слезятся, наверное, не выспалась.

Порывшись в сумочке, она достала пачку сигарет.

«Нет, эта работа явно не для Джека. Этак он совсем закиснет. Ему нужно что-то другое, чтобы он постоянно был среди людей, в гуще жизни, а не ковырялся в барахле, бог знает когда принадлежавшем тем, кто давно уже умер. А не нанять ли секретаршу, какую-нибудь жизнерадостную девицу, чтобы она отвлекала его от тяжелых мыслей? Какую-нибудь такую… рыженькую». – Поймав себя на этой мысли, Рейчел улыбнулась. Пожалуй, Джек не зря назвал ее сводницей.

Повернувшись в кресле, она порылась в бумагах на столе, пытаясь отыскать записанный на одной из них телефонный номер. Ох, недаром покойный муж всегда утверждал, что в хранении документов должна быть строгая система! Рейчел сейчас позарез нужно было поговорить со своей сестрой Анной. Тем более что Кэти вернулась. Сестра всегда играла у них роль, так сказать, главы рода. Сама Рейчел – человек богемы, а вот Анна скорее хранительница домашнего очага. Так было раньше. По крайней мере, до тех пор, пока недавно Анна вдруг не сорвалась с места и не переехала в Испанию, в какой-то захудалый городишко неподалеку от Малаги, оставив овдовевшую сестру одну-одинешеньку. Рейчел и сама не ожидала, что поступок Анны так обидит ее. В глубине души она понимала, что ведет себя как махровая эгоистка: как это вдруг сестра, не посоветовавшись с ней, осмелилась поменять старый привычный сценарий, в котором их роли были давно расписаны, и отбросила прежнюю жизнь, словно надоевшее, изношенное и больше не нужное платье.

«Я устала от Лондона, – заявила Анна, когда Рейчел помогала ей укладывать вещи; эту квартиру в Хайгейте она когда-то купила и прожила в ней двадцать два года. – Хочу начать все сначала, с чистого листа, где-нибудь далеко, где меня никто не знает».

В тот день она светилась каким-то детским оптимизмом. Вот уже много лет Рейчел не замечала в ней столько энергии и целеустремленности. В глубине души она завидовала решимости сестры, ее смелости и уверенности в своих силах. Жизнь Анне выпала нелегкая. Она вышла замуж за человека, которого любила с самого детства, но он не оправдал ее надежд, став горьким пьяницей. Она с трудом вырастила Кэти без его помощи: та была своенравным и непослушным ребенком, могла подолгу не разговаривать с матерью и в конце концов неожиданно бросила ее и подалась в Америку. Неудивительно, что Анна решила уехать куда-нибудь подальше. Она заслужила новую, спокойную жизнь где-нибудь в маленькой, залитой солнцем деревушке среди приветливых представителей романского племени. И все же, когда Анна на прошлой неделе позвонила, Рейчел долго разговаривать с ней не стала: уж очень была сердита на сестру. Нацарапала номер ее телефона на каком-то клочке, пообещав себе, что потом обязательно перепишет в записную книжку. И вот сейчас эта проклятая бумаженция куда-то пропала.

Так, минуточку… Надо вспомнить, как выглядела та бумажка. Ну-ка, а это у нас что?

Рейчел потянула за уголок какой-то карточки, выглядывающей из-под кипы просроченных налоговых извещений.

Почтовая открытка.

Сначала ей показалось, что это репродукция знаменитого полотна Энгра «Большая одалиска». Но, приглядевшись, Рейчел заметила, что глаза у куртизанки не голубые, как в оригинале, а бледно-зеленые, такого же чистого, серовато-зеленого цвета морской волны, как и у ее родной племянницы Кэти. Одна половина лица тонет в тени, а другая, напротив, ярко освещена. Тревожный взгляд странно неуловим; обнаженность молодой женщины – это ее маска, за которой она надежно спрятана. На обороте открытки Рейчел увидела небрежную, словно второпях нацарапанную надпись – каракули, явно принадлежавшие самой Кэти.

Портрет художницы

К хх

А в самом низу надпись: «Копия: Оригинальные репродукции Кейт Альбион».

Кейт. Она поменяла все, что можно: имя, цвет волос, даже работу. Копирование картин старых мастеров – это совсем не то, что Кэти делала во время учебы, когда писала огромные, исполненные страсти и удивительной силы полотна. Но с другой стороны, девочка и раньше постоянно открывала в себе что-то новое. Казалось, не было таких стилей и приемов, каких бы она не попробовала хоть раз, с пугающей беспощадностью и быстротой препарируя их. Это всегда было одной из граней ее таланта.

Да, с Кэти все очень непросто. Даже карьера ее двусмысленна и в какой-то степени иллюзорна.

Хотя открытку эту Рейчел нашла совершенно случайно, она, подумав, сунула ее в стоящую на полу кожаную сумку.

Копия, неотличимая от оригинала.

В детстве Кэти казалась такой хрупкой, воздушной, прозрачной, словно бы хрустальной. Но если в доме что-нибудь пропадало или разбивалось, то сразу было ясно: это ее работа. И в школе, стоило чьим-нибудь родителям ненадолго уехать, как устраивалась шумная вечеринка, и можно было не сомневаться, кто был в данном случае инициатором. Кого из девчонок то и дело накрывали за велосипедным сараем с дымящейся сигаретой? Кэти. Мало того, однажды ее застукали и за продажей сигарет! На вид – тихоня и скромница, однако глубоко внутри ее бушевало пламя, и при каждом удобном случае языки его яростно вырывались наружу. Своенравие Кэти неизменно удивляло, иногда забавляло, а подчас даже выглядело нелепым.

Рейчел вынырнула из воспоминаний и подумала о нынешней Кэти – потерянной юной женщине, которая бродит сейчас по ее квартире. Такой непривычно тихой и неуверенной в себе.

Когда она спросила Кэти, почему та снова вернулась в Лондон, племянница лишь пожала плечами:

– Захотелось сменить обстановку. Подумать о будущем. – Она вдруг резко повернулась к Рейчел: глаза широко распахнуты, лицо напряжено. – Ты ведь не против, правда, тетя?

– Нет-нет, что ты! Конечно нет, – заверила ее Рейчел. – Оставайся, живи, сколько хочешь.

Потом она переменила тему. Но напряженное выражение лица Кэти не давало ей покоя. Неужели девочка чего-то боится?

Закурив еще одну сигарету, Рейчел подперла подбородок ладонью и сделала глубокую затяжку.

Нет, вряд ли Кэти испугалась, это на нее не похоже.

Девочка она, конечно, скрытная – что есть, то есть.

Но не из пугливых.

* * *