Свинцовое ожерелье - Владимир Колычев

Он поманил ее к себе, она подошла, села к нему на колени, с нежностью обняла за шею.

– Если бы ты меня любил, то не играл бы в карты.

– Не буду.

– Обещаешь?

– Так не на что играть. Сначала расплачусь, а потом брошу. Денег надо найти. – Он посмотрел на Лию оценивающим взглядом, как будто собирался ее продать, но еще не знал, за какую сумму.

– Не надо искать. Спрячемся здесь и будем жить.

Глеб встрепенулся, столкнул ее с колен.

– Жить здесь, в этой дыре? Плохо же ты меня знаешь. Зря разговорилась. За работу берись!

Лия кивнула и принялась за уборку. Как бы тяжело им ни было, а жить они должны в чистоте.

Похмельный синдром – не причина для убытия на тот свет. Как бы туго ни соображала голова, а ушки нужно держать на макушке. Клим собирался вставить ключ в замочную скважину, но Кирилл удержал его руку. Он приложил палец к губам и показал на место, где приклеен был волосок. Не было там ничего. Кто-то сорвал «печать». Менты или братва.

Кирилл увлек друга на следующий этаж и позвонил в квартиру, которая находилась над ними. Дверь открыла грудастая Шура. Не так давно эта тридцатилетняя девственница затопила их. Клим пошел разбираться, да так и застрял у нее до утра. Вряд ли после той встречи она осталась девой.

– Клим!

Она протянула руки – то ли обнять его, то ли схватить за грудки.

Парень увернулся, сам обнял ее за талию и увлек в квартиру. Кирилл зашел вслед за ними. Дверь закрылась.

– Представляешь, мы ключ потеряли.

– Ключ?

Кирилл усмехнулся, глядя, в каком месте Шура пытается найти пропажу.

– Давай сегодня без пошлостей. – Клим поморщился.

– Я думаю, ключ у нас украли, – сказал Кирилл. – И вор у нас в квартире. Нужно проверить. Кружка есть?

– Какая кружка?

– Чем больше, тем лучше.

Кирилл прошел на кухню, осмотрел посуду и выбрал пиалу. С ней он переместился в гостиную, закатил ковер, отметил место аккурат под люстрой, приложил к нему пиалу, а к ней – свое ухо. Не самое оптимальное средство для прослушки, но лучше что-то, чем ничего.

Сначала Кирилл услышал шаги, потом тихие, сдавленные голоса. Разобрать слова он не смог, но важен был сам факт.

Бочаров перешел в спальню, снова положил пиалу на пол, прислушался.

– Здесь никого.

Клим стоял в дверях, напряженно наблюдал за ним.

– Что будем делать?

– Через балкон. Веревка нужна.

Телевизор работал беззвучно, и Ленчику это не нравилось. Боевик вроде неплохой – стрельба, погони, полуголые шлюхи, но немое кино давно уже вышло из моды.

– Звук включи.

– Обойдешься, – заявил Тарас.

– Тогда на пианино сыграй. – Ленчик ухмыльнулся и показал, как должен играть тапер, озвучивающий немое кино.

– Слушай, может, хватит? Забыл, где мы?

– Даже помню зачем. – Ленчик взял пистолет, любовно провел пальцами по затворной раме. – Костя с Вавилой в машине, они предупредят.

– А если проспят?

– Кто, Костя? Давай включай! Или я сам сейчас засну!

– Ну, только тихо. – Тарас попытался включить звук с пульта, но не смог.

Тогда он подошел к телевизору, нащупал кнопку. В волшебном ящике что-то взорвалось, послышался закадровый смех.

– Я отлить! – Тарас вышел из комнаты.

Тут послышался какой-то шум. Ленчик даже не понял, откуда исходил этот звук. Он глянул в телевизор, поднялся, вышел в прихожую.

Перед глазами мелькнула тень. В лоб ударило что-то тяжелое. Сознание лопнуло, как мыльный пузырь.

Безвоздушная терапия – отличный способ развязать язык. Браток смог выдержать всего два сеанса, а третьего не захотел.

– Я скажу!..

– Ну, говори. – Клим снял с его головы полиэтиленовый пакет.

Второй браток лежал в отключенном состоянии. Руки-ноги связаны, рот заклеен.

– Трамблер вас сдал, – полилось из Ленчика. – Мы на него конкретно нажали, он и раскололся.

– А на Трамблера как вышли?

– Так у Буллита крутые связи. Отпустили бы вы нас, пацаны, а то хуже будет.

– Да слышали мы про вашего Буллита. – Клим скривился как от зубной боли. – Серьезный мужик, не вопрос.

– Он в авторитете, его не сегодня завтра коронуют, а ты – мужик. Неправильно это. – Ленчик учуял слабину и заметно взбодрился.

– Ты меня еще учить будешь? – Клим возмущенно врезал братку по зубам.

– Зря ты так, – плюнув кровавой слюной, огрызнулся тот.

– Передашь своему Буллиту, что мы не знали про его людей. Думали, что это наши отморозки за нами гонялись. Есть такие, война у нас.

– Это не прокатит.

– Ему головы наши нужны?

Ленчик кивнул.

– Тогда передай ему, что он покойник, – сквозь зубы процедил Клим. – Под лавкой прятаться не стоит, мы его там найдем. За кордон пусть уходит, тогда, может, и не достанем.

– Это смешно. – Ленчик хохотнул.

– Ну так смейся. – Клим резко поднялся и ударил сидящего Ленчика ногой в горло.

Браток без чувств завалился на бок, и тут в дверь постучали.

– Ленчик, вы там? – донеслось с лестничной площадки.

– Уходим!

Кирилл и Клим смылись через балкон. Третий этаж для них не высота.

От апельсиновой кожуры толку мало, там не огонь, а пародия. Вот если бы из огнемета Ленчика окатить. Но ничего такого нет, придется по старинке.

Миша вынул из пистолета магазин, глянул, на месте ли патроны, вбил обойму в рукоятку. Все путем, можно стрелять.

– Да меня-то за что? – Тарас чуть ли не рыдал, умоляюще глядя на босса. – Я же ни слова не сказал.

– А кто сказал?

– Ленчик. – Тарас, связанный по рукам, кивком показал на такого же беспомощного дружка.

– А ты его не сдаешь?

– Как я могу молчать? Тут такое дело!

– Отморозков вы упустили. Вот какое дело. Ты лежал и слушал, как Ленчик меня сдает!

– Да не сдавал я, – буркнул Ленчик. – Я их запугивал, чтобы они знали, с кем связались.

– Запугал?

– Да они и так про тебя знали. Серьезный, говорят, человек.

– Убить меня грозили, да?

– Я сказал им, что это смешно. Кто вы, Михаил Андреевич, и кто они?!

– А кто я?

– Вы в законе, а они – шушера дешевая.