Время «Ч» - Инна Тронина

– Будет сделано! – с готовностью сказал Журбаев. Он сидел прямо, словно проглотил линейку.

– Пока я даю неделю, – продолжал Стеличек. – За это время Ншан обязан, если он не хочет осложнений, произвести ревизию своего личного состава. Именно с этой целью я дарю ему «жучок». Рации у есть у вас?

– Есть две – японская и наша. Мы же здесь недавно – не успели ещё обзавестись хозяйством, – пояснил Журбаев.

– Если не секрет, куда вам столько металлолома? – словно бы между прочим поинтересовался хозяин.

На улице, вроде бы, пошёл дождь. В нынешнем августе ливни были частыми, бурными, но короткими. А потом опять сияло солнце, отражаясь в глубоких лужах. На толстые стёкла эркера полетели капли, потом дождь застучал по подоконникам.

– Ншану сильно угрожают конкуренты. Он хочет чувствовать себя в безопасности. Ну, и ментовка, само собой, не прохлаждается. Я имею виду ту, что на Литейном…

– Это понятно. С другими-то вы всегда договоритесь, – понимающе кивнул Стеличек. – Значит, если Ншан примет мои условия, пусть лично мне позвонит и вкратце скажет – «да» или «нет». Если его всё устроит, я буду знать, что операция началась. У меня сейчас товар кондиционный, и его много. Так что вам повезло.

– А «узи» имеются у вас, Дмитрий Янович? – дрогнувшим голосом спросил Журбаев. – Шефу они позарез нужны.

– Дались вам эти «узи»! – с досадой произнёс Стеличек. – Будто другого ничего нет. Вот, например, французские автоматы, последней модели, чем плохи? Стоят там на вооружении полиции. Впрочем, пусть твой шеф сами решает. Мне-то всё равно, что везти.

– Я всё выполню, Дмитрий Янович! – в который уже раз пообещал Альфред.

В это время за окном сверкнула молния, а потом оглушительно грохнул гром.

– Ни фига себе! – похоже, даже Стеличека это удивило. – Видимо, прямо в дом попало – аж подпрыгнул. Итак, Альфред, предварительно мы договорились. Теперь пусть Ншан проверит своих людей и, если что, уберёт ненадёжных. Всё спросится с него – так и передай. Если по его вине погибнет хоть один мой парень, придётся дорого заплатить. Тебя это тоже касается.

– Естественно, – У Журбаева опять пересохло вот рту.

– Лично ты на каком рынке кантуешься? – Дмитрий взял со столика ожившую рацию, некоторое время слушал кого-то. Потом сказал: – Уведи их… Куда хочешь, только подальше. Твоё дело – лишь бы ушли. Всё, выполняй! – И положил рацию на круглый янтарный столик. – Ты, что ли, легавых притащил за собой?

– Я никого не заметил! – Альфред охрип от ужаса, замотал головой. А сам подумал, что всё могло быть – за всеми «тачками» не уследишь.

– Не заметил? – Дмитрий решил больше не пугать посредника. Тот мог со страху что-нибудь забыть, перепутать, действительно пропустить «хвост». – Впрочем, ещё не ясно, кто их приволок. Может, тот самый старик. Выходит, рано обрадовался – ещё не все концы обрубил. Надо к нему послать человечка… Так с какого же ты базара?

– С Торжковского. – Альфред облегчённо вздохнул. Кажется, пронесло, но всё же надо быть внимательнее.

– А-а, знаю, это у Чёрной речки. Сам никого не подозреваешь?

– Не берусь судить – дело-то очень серьёзное. – Журбаев даже поёжился. – Это пусть шеф шерудит рогами. А я – человек маленький. Что скажут, то и буду делать.

Стеличек поднялся, подошёл к эркеру, долго смотрел на улицу, где ливень уже начал стихать. Странно, но больше ни грома, ни молнии не было, и даже вдали не ворчало.

– Альфред, ты когда-нибудь выполнял серьёзные поручения? – спросил хозяин немного погодя.

– Выполнял, Дмитрий Янович. – Журбаев не совсем понимал, что Стеличек имеет в виду.

– Например? – Стеличека, похоже, почему-то интересовал этот вопрос.

– На днях завбазой пас, – припомнил Альфред, потому что особыми подвигами ещё не прославился, а солидно выглядеть очень хотелось.

– Какая база-то? – не понял Стеличек.

– Овощная, Приморская.

– И чего хотел?

– Чтобы товар в ангарах держали, не пускали в продажу. Сейчас такое время, что цены вниз идут, а мы терпим убытки.

– Сколько дал? – усмехнулся Стеличек.

– Двадцать пять кусков.

– Дёшево, однако, столковались. Молодец, Альфред. Вижу, умеешь вести переговоры. Или ты просто напомнил завбазой про семью и старых родителей?

– Да нет, я так не работаю. Взять на понт любой амбал может. А мы сперва всегда культурно разговариваем. Кому же «бабки» не нужны в наше время? Главное, поместить их правильно. Скоро бакс вверх попрёт, как бамбук, и завбазой об этом знает. Ничего, в убытке не останется.

– Вы и властей не опасаетесь, я погляжу? – Дмитрий вернулся в своё кресло, задумчиво оглядел Альфреда. Тот не понимал, что именно означает этот взгляд, и опять насторожился.

– А власти тоже из живых людей состоят, – не показывая своего волнения, ответил гость.

– Резонно, – заметил Инопланетянин. – Ну, старайся дальше – тебе зачтётся. Уж я-то точно отмечу, если понравишься. Ну, вроде, на сегодня хватит. Я сказал всё, что хотел. Когда поедешь обратно, смотри в оба. Хаза твоя где?

– Я так сразу и не могу сказать… Короче, часто бываю в гостинице «Выборгская», а живу на Российском проспекте.

– Это где такой? – удивился Стеличек.

– Правый берег Невы, у речки Оккервиль.

– Баба у тебя там, что ли?

– Да… Надоедает в казённой обстановке. Хочется домашнего тепла.

– А сейчас куда направляешься?

– К Ншану. Я же должен передать всё то, что вы сказали.

– К Ншану сейчас не надо – слишком откровенно получится. Мой тебе совет… Если ты в гостинице законно живёшь, езжай лучше туда. Оглядись хорошенько, перебери в памяти все «тачки», что крутились около тебя. Проверь потом, нет ли какой-то из них на парковке у «Выборгской». Ншан где тебя ждёт?

– На площади Льва Толстого, в том доме, где аптека. В восемь я должен быть там.

– Придётся обождать со встречей. – Стеличек взглянул на часы. – Да, Альфред, заговорились мы с тобой! У меня сейчас будет новый гость, а Татьяна уехала. Развлечь его некому, придётся сразу впускать. – Стеличек поднялся, показывая, что аудиенция окончена. Вскочил и Журбаев – радостный, взволнованный и испуганный одновременно.

Дмитрий лично проводил его до дверей, немного постоял, закрыв глаза и прислонившись к стене затылком. Потом быстро прошёл обратно в комнату, взглянул в окно из-за шторы. Журбаев как раз открывал дверцу «Вольвочки», а вокруг всё блестело, искрилось, играло – после грозы выглянуло вечернее солнце. Потом Альфред сел за руль, повозился немного внутри и стал выезжать на Гороховую.

Стеличек проследил, не тронется ли следом другая машина, но всё было спокойно. Думая о том, как выходить на Кима и Додонова, он взял со столика рацию.