Клянусь отомстить - Сергей Майдуков

— Сука! — прошипел Кораблев, после чего добавил еще несколько слов различной степени грубости.

Чтобы не возмущать поборников нравственности, отметим, что краткая тирада Кораблева могла быть адресована собаке, которая пробежала слишком близко и чем-то его расстроила. Кораблев ведь находился на природе, где всякой живности хватает. На своем участке он мастерил душевую кабинку. Точнее, пытался мастерить.

В свое время Кораблев привез на дачу из родного НИИ двенадцать дюралевых шкафов от электронно-вычислительной техники, благополучно списанной и растащенной на цветные металлы. В разобранном виде они никому не мешали и вполне умещались за сараем, однако супруга Кораблева почему-то невзлюбила их и требовала, чтобы этот хлам, как она выражалась, был убран.

Всеволод Валентинович Кораблев, человек бережливый и хозяйственный, такому разбазариванию добра противился. Доказывая пользу дюралевых пластин, он две из них использовал в качестве продолжения дорожки к уборной, а еще четырьмя накрыл крышу протекающего сарая. Тем не менее материала оставалось еще вполне достаточно, как и простора для полета фантазии, так что Кораблев занялся делом.

Проект продвигался тяжко и медленно. Уже дважды удавалось скрепить стены кабинки болтами с гайками, водрузить на специальную раму с ножками, но ее то перекашивало, то дверь отваливалась, а то вся конструкция разваливалась, грозя создателю увечьями различной степени тяжести.

Кораблева все чаще наведывалась на место работ и нервировала мужа своими саркастическими и, главное, некомпетентными замечаниями.

— Брось ты это старье, Сева, — говорила она, морщась. — Ну что ты возишься со своей рухлядью? Купим лучше готовую кабину, новую, легкую.

— Зачем выбрасывать деньги на ветер? У меня что, рук нет?

— Руки-то есть, да только…

Жена деликатно замолчала, не желая травмировать мужа своим видением того, какие именно у него руки и откуда они растут. Но тут Кораблев взбеленился, потому что ему и прежде доводилось слышать разные обидные высказывания по этому поводу.

— Что «только», что «только»? — кипел он. — Да я эту дачу сам по кирпичику, по досточке собрал. Мне кабинку собрать — плевое дело. Просто тут отверстия неправильно просверлены. Перекос получается, видишь? — Нагнувшись, он принялся громыхать рассыпавшимися панелями. — Возьму дрель, просверлю новые дырки, и будет лучше магазинной.

— Но раньше ведь эти шкафчики как-то держались, — возразила жена.

Резон в ее словах присутствовал, а потому Кораблев разнервничался еще сильнее.

— Ра-аньше, — передразнил он. — Ты еще цены прежние вспомни. Раньше много чего было. Я лабораторией заведовал, и мы могли себе позволить каждый год на юг выезжать. А теперь дальше дачи не сунешься, цены кусаются. — Выпрямившись, он пнул ни в чем не повинную дюралевую боковину. — Горбатишься, горбатишься, а вместо благодарности одна критика.

— Я не критикую, — поспешила заверить его супруга. После чего совсем непоследовательно добавила: — Твою конструкцию, даже если получится, потом ведь разбирать придется. Опять целый день промучаешься. Я тебя сколько прошу виноград подвязать, а ты со своим мавзолеем возишься.

Кораблев недоумевающе посмотрел на нее.

— Зачем разбирать?

— Так ведь утянут же и на металлолом сдадут.

Кораблев нахмурился. Опять жена была права, однако дух противоречия не позволял сдаться так просто. Он хотел сказать, что обошьет кабину фанерой и покрасит, чтобы замаскировать наличие алюминиевого сплава, но не успел. Во двор вошел незнакомый подросток лет четырнадцати. Остановился у входа и уставился на Кораблевых наглыми выпуклыми глазами.

— Тебе чего? — нелюбезно спросила жена, недолюбливавшая всех тинейджеров сразу. — Ищешь кого?

— Вас, — сказал парнишка.

— И чего тебе надо? — вмешался Кораблев, который тоже с подозрением относился к молодому поколению, от которого ничего хорошего не ожидал.

— К вам люди приходили, — сказал парнишка.

Он был в шортах, драной футболке и кепке, нахлобученной козырьком назад.

«Пугало огородное», — подумал Кораблев, медленно выдвигаясь вперед.

— Какие люди? — спросил он.

— Насчет продажи участка, — был ответ.

— И что? — насторожилась Кораблева, следуя в фарватере мужа.

— Они интересуются, когда вы бумаги подпишете, — сказал тинейджер.

— Твое какое собачье дело? — совсем уже грубо спросил Кораблев.

— Меня прислали узнать.

— Ты этот, риелтор? — язвительно осведомилась Кораблева. — Бизнесмен малолетний?

Слово «риелтор» заканчивалось у нее слогом «ер», а «бизнесмен» произносился с мягким знаком в середине, придавая термину пренебрежительный оттенок.

— Я посол, — представился лупоглазый отрок, уточнив: — С мирной инициативой пришел.

Солнце шпарило вовсю, но у Кораблева внезапно похолодела спина. Как будто обильный пот испарялся на ветру, хотя ветра никакого не было. Стрекотали невидимые кузнечики, гудели пчелы. Во дворе четы Кораблевых стоял малолетний пришелец и нахально пялился на них, будто знал нечто такое, чего не знали они.

Он внушал Кораблеву смешанные чувства. Страх и отвращение, как при взгляде на крысу, прихлопнуть которую хочется и страшно одновременно. Нельзя только позволить ей безнаказанно пялиться на тебя.

Неожиданно сорвавшись с места, Кораблев бросился к подростку. Но тот был начеку. Как только возникла опасность быть схваченным, он выскочил из двора и оседлал велосипед, ожидавший его снаружи.

— Сейчас уеду! — предупредил несовершеннолетний «посол» в бейсболке козырьком назад. — Ищите тогда его сами.

— Кого?

Собственный голос показался Кораблеву сдавленным карканьем. Жена стояла в шаге за его спиной, неотрывно глядя на паренька сквозь сетку-рабицу. Одна его нога была готова в любое мгновение оттолкнуться от земли, вторая предусмотрительно стояла на педали. Чтобы схватить его, потребовалось бы выскочить наружу и резко повернуть направо. Кораблев сомневался, что успеет совершить такой бросок. Приходилось стоять на месте и разговаривать через ограду.

— Кого? — повторила жена вопрос.

Мелодично и звонко, как будто она не просто помолодела, а превратилась в девчонку.

— Сами знаете, — отрезал подросток.